«Айла?» - отрывисто прошептал я, мягко касаясь ее щеки. Такая холодная. Ей было так холодно, леденяще холодно.
Мое сердце замерло, и я отчаянно оглянулся. Их лица были масками ужаса. «Ей холодно. Она такая холодная, - повторил я.
Я оглянулся на Айлу, мой разум и сердце сходили с ума. По моему телу прошла агония. Боль. Все болело. Это была не моя нога, а сердце болело больше всего.
Моя Айла. Мой милый Ангел.
Она лежала замерзшая, такая неподвижная. Слишком неподвижная.
Я почувствовал, как мое сердце разбилось. Когда я потерял ее, я думал, что мне больно. Но теперь ... теперь я знал, что такое настоящая боль.
И мой Ангел пережил еще худшее.
«Ангел», - прошептал я, наклоняясь к ее уху. «Это я. Алессио. Теперь я здесь.»
Когда она не ответила, с моих губ сорвался тихий гортанный крик. Я отчаянно хотел увидеть ее красивые зеленые глаза. Услышать ее сладкий голос.
Она была мне нужна.
И я знал, что я ей нужен так же, если не больше.
Я не смог защитить ее. Я подвел ее, и эта мысль казалась мне пулей в сердце. Я был беспечен, и ей пришлось заплатить за это.
Мои глаза наполнились непролитыми слезами, и я медленно наклонился вперед. Как можно осторожнее я обхватил руками Айлу.
Я обнял своего Ангела и прижал к груди. Ее волосы были спутаны рвотой и другими вещами, о которых я даже не хотел думать.
Я раскачивался взад и вперед, прижимая ее к себе, умоляя открыть глаза.
Я нежно прижал руки к ее телу, ища другие синяки. Мое зрение затуманилось, когда все поразило сразу. Вся ее боль и страдания. Ее лицо было повернуто к моей груди, и я поцеловал ее в нос. «Ангел», - захныкал я.
Мои глаза следили за моими руками.
О, черт возьми, нет. Блять нет! Нет!
Мое сердце болезненно сжалось. Я заставил себя дышать. Я задрожал, когда мои глаза увидели то, что я видел.
Мой желудок сжался, и я крепче прижал Айлу к груди.
Этого не могло быть. Не с моим Ангелом.
Мои глаза были прикованы к ее телу - ее животу.
«Нет», - всхлипнул я, дико качая головой.
Я снова посмотрел на ее лицо. Она все еще была без сознания.
Мой Ангел. Мой прекрасный Ангел."
"Мой взгляд снова переместился к ее животу. Ее круглому, твердому, выступающему животу.
На этот раз я испустил гневный рев, который эхом разнесся по каменным стенам.
Конец второй книги."
