Мафиози и его мальчик (СИ)

Сейчас брезгливость мешалась с какой-то странной жалостью – то ли к Севе, то ли к себе, но он вдруг произнёс то, чего не говорил, наверное, никогда:

- Извини.

Яр поднял взгляд и снова посмотрел на Севу.

- Ничего. Но долго мне нет резона терпеть.

- Спасибо… За всё.

Сева кивнул и на секунду прикрыл глаза, стирая с лица последние тени обиды. А Яр вдруг увидел его как-то по новому – перед ним стоял совсем ещё молоденький паренёк. Необычно живой.

- Пошли, - Яр встал и, поморщившись от накатившей боли, поднял в руки одну коробку.

Они вместе перекладывали вещи Яра, и это казалось диким – из угла у окна, где у Яра было отгорожено несколько шконок, в угол у самой двери. Яр смотрел на ворох вещей, еды и одежды, которые непонятно как нужно было теперь здесь уместить – место под шконкой, которое не занимали обычно, теперь, похоже, предстояло занять ему самому. От этой мысли и от всей ситуации к горлу снова подкатила тошнота, и Яр посмотрел на Севу почти просительно, сам не зная, чего хочет от него.

- Никто не может, - ответил Сева вслух и отвёл глаза. – Или ты думаешь, я педиком был рождён?

Яр помолчал, но через какое-то время, уже раскладывая блоками пачки с сахаром, произнёс:

- Я так не думал никогда. И вообще… против педиков не имею ничего.

- А я имею! – Сева с неожиданным вызовом посмотрел на него. – Имею, потому что… Потому что это всё… дерьмо… - он стукнул кулаком по стене.

- Ладно, - Яр инстинктивно поднял было руку, чтобы коснуться его, но тут же остановил.

- Что? Зашквариться брезгуешь ещё?

- Да пошёл ты, - Яр отвернулся и, уложив последние коробки с едой, посмотрел на шконарь. Сверху не спал никто – здесь, в самом вонючем углу, шконок вообще было меньше, и все они были пусты, но Сева всё равно на них никогда не залезал."

"На Яра же снова накатило это чёртово: «Не могу». Он почти физически не представлял, как может втиснуться туда, на пол, и потому просто сел сверху и стал ждать.

Зеки по одному возвращались с обеда.

На него не смотрел никто – как будто Яр вот так разом перестал существовать.

Хотелось орать матом, хотелось схватить кого-нибудь за грудки и проорать, напомнить, как тот заискивающе смотрел на Яра всего пару недель назад, как выпрашивал кассеты и пропуск в тренажёрный зал, но Яр продолжал сидеть, только иногда повторял тихонько про себя:

- Дерьмо.

Сева тоже не смотрел на него.