А если еще вспомнить про второй шар, почти полный, жизнь вообще выглядит прекрасной и победоносной.
Ну на ближайшую пару недель — точно.
Дорога к Храму, хоть и далекая весьма, зато проходит только по безлюдному лесу. Никаких тебе опасных встреч ни с Охотниками, ни с разбойниками у меня случиться не должно. Если только с серыми бандитами придется пересечься, правда с ними я договорюсь без проблем о свободном проходе по их владениям.
Кузнец рассказал, что попавшиеся волкам в лесу люди могут спастись только при большом везении:
— Очень сильные и умные звери, могут десятком на нескольких воинов напасть и мало кому тогда повезет выжить.
Поэтому и охотников здесь нет, больно уж лес суровый для такого дела. Даже на дереве не отсидишься, они все равно кого-то из стаи оставят за тобой присматривать. Хорошо, что за болото почему-то не переходят.
Ну, я что-то такое и почувствовал в беспощадной атаке лесных разбойников, что они совсем не готовы оказались к моей недоступности и страшному смертельному грому.
С одним путником собирались легко расправиться, вот поэтому очень удивились потом, когда оказались уже далеко от места нападения, а лапы только-только перестали трястись от ужаса.
Теперь мы просто выходим из глубины леса в сторону села, откуда все жители как раз и ушли спасаться от кочевников. Что там с домами — не известно, слишком далеко беглецы забились в лес, чтобы рассмотреть дымы от возможно сожженных домов."
"— Урги не сказать, чтобы любят все уничтожать.
Только в том случае, когда ихние воины гибнут, они как косой проходятся по окрестным землям. Хозяин владения может и отсидится в замке, а вот крестьян у него точно не останется ни одного, — рассказывает мне кузнец. — Кого — угонят, кого — порубят, кого — постреляют, если спрятаться не успеют.
Крим идет рядом, он как бы теперь мой личный охранник и помощник, смотрит на меня совсем другими глазами, как спасенный чудесным образом из лап смерти.
Понятно, что излеченные от смертельных ран люди будут думать, что это чудо божественное, а никак не дьявольское.
И в голову им такое не придет, да и остальные жители стоянки не впадали в религиозный экстаз отрицания из-за моих умений. Понимают отчетливо, что воины могут спасти их жизни, а я могу спасти всех.
Ну, я тоже выступаю вполне в образе приличного человека и спасителя жизней людских — на завтрак младенцев не ем и даже невинности ничьей не требую от селянок.
