Даже второе спасение не помогло, приходится постоянно за ним присматривать и осаживать, чтобы не лез вперед батьки.
Ставлю купол и достаю из чехла фузею, прижимаю приклад к Палантиру, потом делаю свои нехитрые манипуляции перед стрельбой одиночными импульсами. Карабин в чехле висит на луке седла, вытащить его — дело десяти секунд, однако в нем всего десять патронов до перезарядки.
Когда всадники оказываются в пятидесяти метрах от меня, начинаю стрелять, не жалея лошадей. Попасть без прицела именно в скачущего всадника мне почти невозможно, а перестрелять так целый десяток — совсем сомнительное занятие.
Зато всего полтора десятка пробивающих подряд не одну лошадь импульсов и в нашу сторону больше не скачет никто. Только ошарашенные падением и смогшие подняться на ноги после внезапной встречи с землей урги в количестве семи штук продолжают бежать на сближение. Кто — просто хромая, кто — едва ковыляя после жесткого приземления. Еще несколько импульсов уже прицельно в упор и все послушно замирают на своих местах.
Ну, импульсы большого вреда броне и оружию не нанесут, будет кого тут потрофеить моим воинам.
Я приближаюсь к тем, кто не смог так сразу подняться и не добиваю их, так как сильно рвется заняться этим приятным делом Крим. Ну и пусть душеньку потешит, видно, что странное оружие, убивающее молча и бесшумно на расстоянии сразу почти десяток степняков и всех их лошадей не вызывает никакого неприятия у моего ординарца.
Как говорится, принимает победу над ненавистными захватчиками любой ценой и очень это дело приветствует.
Сам рискует, прыгая с копьем между тел, схлопочет еще от живого врага по кумполу саблей, опять лечи его, а могут и убить с одного удара.
— За мной стоишь! — рявкаю я на него уже сердито, предупреждая насчет следующей схватки."
"— Лошадь держишь и вокруг смотришь! Спину прикрываешь! Больше ничего не делаешь!
За эти три дня понимание языка вышло на вполне приемлемый уровень, чтобы отдавать команды и выслушивать простые ответы.
Все, живых врагов больше не видно, а мы объезжаем пасущийся на зеленой траве даже зимой табун и поднимаемся на следующий холмик.
Отсюда уже хорошо видно захваченный замок, выгнанных баб и мужиков из обслуги перед воротами, к которым добавили пленных крестьян.
Да, замок захвачен, а все защитники или погибли или попали в плен. Десяток длинных лестниц приставлены к стенам, пара скинута в сторону вдоль стены.
