Сначала, конечно, спрыгнув с лошади и оказавшись прямо перед десятком ощетинившихся копьями потрясенных степняков. Что случается с теми, кто бежит на меня в атаку — они уже увидели, теперь думают отсидеться в обороне.
От грохота выстрелов все валятся вместе, и урги, и пленники на землю.
Думают, что я убиваю их громом и молниями, что я — неистовый в гневе Бог людей! Откуда-то там сошедший на грешную землю!
Сверху со стен летят редкие стрелы, скользя беспомощно по куполу, однако ворота все так же гостеприимно распахнуты.
Не нашлось у ургов больше опытных вождей, которые отдали бы приказ закрыться в укреплении и стоять насмерть.
От страшного грохота пленники тоже попадали там, где стояли и ждут неминуемой смерти. Хорошо, что я снова вручил лошадь Криму, могла бы она меня понести от такого бабаханья над ушами. И так обе бьются и рвутся подальше, парень их удерживает с трудом.
Еще живых ургов будет добивать мой помощник с пленниками копьями, я же больше не стреляю, и так ошеломив степняков до предела. Тратить дефицитные здесь пули на добивание — слишком разорительно.
Пленники начинают поднимать головы, однако помочь пока ничем не могут, находясь в путах.
— Освободи их! — командую я Криму, а сам отхожу немного от стены замка, чтобы уже из карабина с оптикой погасить сопротивление оставшихся ургов.
Пока парень торопливо перехватывает веревки и пинками поднимает народ.
Как раз оставшиеся степняки жизнерадостно высовываются между зубцами и пускают стрелы по нам обоим.
Купол перестает защищать Крима, одна из стрел ранит нашу лошадь и та вырывается, убегает от замка.
Патроны для карабина и пистолета — ресурс не возобновляемый, однако довольно тяжелый, чтобы много дней его таскать с собой. Придется их тратить прямо сейчас, чтобы не гибли зря спасенные мужики.
Поэтому я не вожусь с плохо стреляющей по вертким мишеням фузеей, а заставляю слушать резкий грохот карабина все окрестности. Применение огнестрела войдет во все анналы местной истории именно как Богом данный небесный гром, поразивший нечестивых дикарей.
Целясь в хорошую оптику, сбиваю со стен десяток активных врагов, потом Крим кричит мне, что все пленники уже освобождены.
— Пусть берут копья и идут чистить замок от ургов, — кричу я ему, продолжая поджидать последних лучников.
Крим четко командует мужикам, они разбегаются вокруг, собирая оружие и спешат через ворота занимать замок.
Однако на стенах оказались на самом деле последние защитники, не принято у степняков прятаться за чьей-то спиной.
