Маг полуночи

– Это вы мне? Я не охотился, я просто гулял! – плаксиво промямлил Тухломон. Вся его магия была блокирована. Он ничего не мог сделать и имел теперь не больше возможностей, чем любой заурядный лопухоид.

– Как трогательно! Дышал свежим воздухом? – поинтересовался Руфин.

– Да, воздухом! Что, нельзя? – пискнул Тухломон и для убедительности принялся дышать как мамонт, пробежавший марафонскую дистанцию. В одно мгновение стекла в подъезде запотели.

– Перестань пыхтеть! Ненавижу вашу комиссионерскую вонь! – велел Пуплий.

Тухломон послушно перестал.

– Воздухом, говоришь? Тогда почему в подъезде? Почему не в сибирской тайге? – с насмешкой спросил Пуплий.

– В тайге воздух слишком свежий!.. Меня просквозит! Я слабенький! – всхлипнул Тухломон так жалобно, что даже профессиональный нищий невольно пожалел бы его и дал ему копеечку. Пластилиновое лицо так и лучилось доброжелательностью.

Однако стражей света это не тронуло.

– Я пойду, ребят? Меньше народу – больше кислороду, – сказал Тухломон заискивающе.

– Ты кое-что забыл нам вернуть! – хмыкнул Руфин.

– Разве я у вас что-то брал? Вы меня с кем-то путаете! Я всего лишь скромный продавец антимикробного мыла! И вообще моя твою не понимай! Требую синхронного перевода на украинский! – заскулил Тухломон.

– Не валяй ваньку! Нам нужен эйдос! – негромко сказал Пуплий.

– «Эй нос»? Какой же я нос? С этим диагнозом меня еще не госпитализировали! – искренне удивился Тухломон.

– Эйдос! Ты отдашь его мне сейчас! – очень отчетливо произнес Пуплий.

Тухломон пытливо заглянул в его глаза и прочитал там нечто такое, от чего ему стало жутко. Тухломон внезапно вспомнил, что флейта стража света обладает достаточной силой, чтобы разрушить его бессмертную сущность.

– Ладно-ладно! – сказал он примирительно. – Зачем же так сразу идти на принцип? Все нервничают. Я нервничаю, вы нервничаете… Я захватил его просто как сувенир.

Пуплий хмыкнул и отвел руку с флейтой, впрочем, продолжая держать ее недалеко от губ. Тухломон поспешно открутил одну из пуговиц и бросил ее стражу.

– Ваш противный эйдос там, внутри! Возьмите его, бяки! – сказал он плаксиво. – А теперь отпустите меня! Мне холодно лежать.