Магическая Москва

Ноль на его глазах убил Антона Сергеевича и его жену, вообще ни к чему не причастную, а приятель рассуждает так, словно убийца – его друг!

Разобраться не вышло. Слишком много эмоций, среди которых мелькала усталость и страх. Инга решила сыграть на них.

– Толь, я все понимаю. Ты хотел защитить девочку и согласился работать на ублюдка, убившего твоего шефа. Но ты ведь сейчас здесь. Пойдем со мной. Тебя защитят, правда. Получишь новое имя, новую жизнь. Девочку вернут родственникам, наверняка же у Антона Сергеевича есть кто-то, или там у его жены.

И все хорошо будет.

– Инга, я понимаю, тебе только восемнадцать… Но – чудес не бывает. Мы никому не нужны. У нас нет семей, нет рода, никого нет. И не будет. Ты знаешь, что тетка, которая Ленку к себе взяла, против моего с ней брака? Потому что я – приютский. Потому что: «Испорченные гены и характер такой, что никому ты не нужен». Вот я пойду с тобой – и что? Да меня в тюрьму посадят за то, что не позвонил и не рассказал про все, не побежал в отделение. И да, я возил шефа толковать и с полицаями, и с бандитами, и знал, что не он все пошлины платил, и вот это все… Да даже если и не посадят – кому я сдался? Я три года зубами землю грыз – и что, а? А ничего! Да, случилось, что случилось.

Да, Антон Сергеевич, царствие ему небесное, со своей ненаглядной нас покинул. И что мне теперь – опять на улицу? В бар, шеей своей за копейки рисковать, а?

– А то тебе Ноль много платит, – парировала Инга.

Она понимала горечь, скрытую за словами приятеля. Толик только-только устроился, только поверил в перспективы – и тут фиаско.

Из-за нее, Инги. Из-за его идеи Ингу пригласить… И теперь он не хочет возвращаться туда, откуда начинал.

И сама Инга, пожив в доме с отдельной комнатой, хорошо питаясь, приодевшись и проводя время не с пьяными постояльцами отеля, а с умными и интересными людьми, тоже ведь не горела желанием возвращаться на юг к работе горничной.

Потому вчера, услышав разговор, она не стала убегать, хотя могла бы. Будет работа на допросах? Пусть.

Инга не хотела возвращаться к той жизни, которую вела раньше.

И Толик тоже не хотел. Потому оправдывал своего нового друга:

– Ноль ничего не платит, но за ним влиятельные люди стоят, и они не скупятся. И на карман он мне нормально дал, пусть и пока светить запретил, а то мало ли… И живем мы, знаешь, не в палатках в лесной глуши, а в нормальной усадьбе, пусть и на отшибе.

– Это он тебе сказки про нормальную усадьбу рассказал?

– Чего это – сказки, а? – насупился Толик.