Магическая Москва

– Ты ведь такая же, как я, разве нет? Твой дар – единственная твоя ценность, – еще несколько шагов, – ты никому не нужна, даже той, кто произвела тебя на свет, – еще шаг. – Хочешь, расскажу, как ее звали? Я знаю, – еще шаг. – Да, знаю. Пойдем отсюда. Таймер запущен, но сбежать еще не поздно…

Ноль теперь стоял так близко, что Инга могла различить даже несвежий запах изо рта.

Она мотнула головой.

Дверь распахнулась. Инга не успела ничего сделать, как Клим схватил ее за плечо, развернул, прижимая к себе – и приставил к виску что-то маленькое, холодное и твердое.

– Стоять! Или ее голова превратится в лопнувший арбуз.

Двое охранников приближались. Кажется, где-то за ними виднелось лицо Павла.

– Друг, давай без глупостей, – первый охранник.

– Вы даете мне уйти. Сейчас. Или она умрет. Считаю до пяти. Раз…

Еще одна фигура. Высокая и быстро приближающаяся. Андрей Васильевич?

Негатор ворвался в помещение, ведя за собой еще каких-то людей. От него что-то словно бы расходилось в разные стороны, заполняя зал.

Что-то болезненное: один из охранников пошатнулся, а второй и вовсе осел на пол.

Спустя мгновение «что-то» добиралось и до нее, и Инга ощутила глухую боль внутри. Такую же, как в котельной, только куда более яркую и сильную, отдающуюся в зубы и расходящуюся волнами по телу.

Ладонь оторвалась от ее виска. Ноль разжал руку и попятился, отпуская ее.

– Работайте, быстро, – рявкнул Андрей Васильевич, направляясь к макету. – Алешин, за мной.

Оставшиеся на ногах охранники устремились к Климу, едва стоящему на ногах и сжимающему собственные виски.

Инга пошатнулась. Боль не хотела исчезать, пробираясь куда-то в центр груди и усиливаясь, усиливаясь... Мир перед глазами почему-то потерял четкость, но эмпат все же сумела различить, что Андрей Васильевич унес ту коробку, которую Клим спрятал в макете фабрики. Заметила она и как охранники уводят из помещения что-то говорившего Ноля.

Странные, неприятно режущие глаза краски изменили все вокруг, расцвечивая мир причудливым образом.

Рука встретила пустоту.

Мир стремительно размывался, превращаюсь в кашу из слов, звуков и мыслей. Отдельные звуки, цвета и ощущения не удавалось собрать воедино.

Лай? Кто-то звал по имени? Кажется…

Мужчина… Павел? Незнакомая женщина. Неприятный запах, бьющий в ноздри, и звуки, складывающиеся в слова, в которых не было никакого смысла.

– Криво снятый блок...