— И вам того же! — не стала грубить дальше. Тем более, что после приветствия Элазара все мужчины с нами поздоровались тоже.
— Идите, я задержусь, — отпустил Фонтей важных чинов и Жавурину. — Ксения, удели мне минуту своего времени.
Что это с ним? Куда делось ехидство и непосредственность? Я не представляла как нужно себя с ним вести на людях. То есть, на магах… Нет… В присутствии посторонних.
Мы отошли к окнам, в уютный закуток прямо напротив столовой.
— Не знаешь, чего от меня ожидать? — начал чародей.
— Не знаю, — честно призналась я.
— Такова уж моя природа. Я сам порой не знаю, что произойдет в следующий момент. Поэтому и увлекся одной любопытной земной наукой — алгеброй. Чем сложнее поставленная задача, тем любопытнее разгадывать эту шараду, — улыбнулся Фонтей.
— Шараду? Вообще-то, математика — это точная наука. Там задачи не разгадывают, а решают.
— Ты просто не под тем углом смотришь. Запомни, в мире все условно, как бы точно это не выглядело.
— Неправда! — рушить все то, во что верила всю жизнь, не хотелось.
— Ладно, попробуй назвать мне три понятия, смысл которых не искажается ни при каких обстоятельствах.
«Чайник!» — почему-то захотелось выкрикнуть мне, но потом я подумала, что, положив чайник под пресс, получим не чайник, а блин. И задумалась. Очень хотелось утереть чародею нос. Зачем? Не знаю. Просто хотелось, потому что для меня было важно, сохранить в душе частичку своего прежнего мира.
— Правда! Правда неизменна! — ответила я.
— Хороший ответ, но неверный.
Посмотри сюда, — Элазар раскрыл ладонь. На ней лежал удивительно прекрасный цветок. На пурпурных лепестках блестели, словно брильянты, капельки росы, а ярко-желтая сердцевина мерцала загадочным светом. — Он прекрасен, не правда ли?
— Да! — без всяких сомнений сказала я.
— А теперь? — Фонтей дотронулся до лепестка, и цветок на глазах превратился в уродливую жабу, покрытую мерзкими бородавками.
— Ква-а-а! — противно заголосило земноводное, выпучив глаза.
— Хочешь ее потрогать? Погладить? Восхититься изяществом ее линий? — я скривилась.
Нет, уж. — А ведь и она и цветок созданы из единого сгустка материи. Так, где правда? Прекрасен он или нет? То-то и оно. Этого никто сказать не сможет, потому что правда, у каждого своя.
Чародей дунул на жабу, и она исчезла.
— Еще варианты будут?
Будут, еще как будут!
— Дружба! — ответила я. Ну, ведь бывает же настоящая дружба. И это не условное, а подлинное понятие.
— Эх, дитя.
