— Вы пытаетесь ограничить меня! Диктовать условия! Даже родители этого не делали!
— Да пойми ты! Второго раза я не переживу! — гаркнул Фонтей. — Я не могу потерять тебя! Ты — единственное, что у меня осталось. Терять близких больно. Я знаю, я терял. Поэтому никакой войны! Учеба, развлечения замужество.
— Тогда… Тогда… — что «тогда» придумывалось с трудом. А потом раз и дошло. — Тогда я разорву свой контракт с университетом и вернусь в свой мир, к родителям.
— Нет! — закричал Фонтей. — Твой мир под угрозой! Здесь ты защищена, а там…
— Мой мир под угрозой… — словно эхо повторила я за чародеем.
— И мама?.. И папа?..
Почему-то вспомнилось, как на меня нападал эллин. Его сверкающие глаза, зубы-пики, хлопанье перепончатых крыльев и крик… этот душу раздирающий крик, от которого хочется заткнуть уши, чтобы больше никогда, никогда его не слышать! Если иные чувствуют мою кровь, то они могут почувствовать и родителей.
Я умоляюще посмотрела на Фонтея. Не знаю, чего я от него ждала и о чем просила, просто испугалась очень и растерялась тоже.
Словно прочитав мои мысли, Элазар подошел и обнял. Я уткнулась в мягкую шерсть его костюма и судорожно думала, что же мне делать? Надо возвращаться, однозначно. Я не могу оставить родителей наедине с надвигающейся опасностью. И помощник из меня неважный, но хотя бы какой-то.
— Им ничего не грозит, Ксения, — произнес чародей.
— Почему? Вы же сказали, что мир в опасности.
— В опасности, — не стал отрицать Фонтей. — Но маги мобилизованы и разрабатывается стратегический план действий.
Я имел в виду другое. Твоим родителям иные угрожают не больше, чем всем остальным обычным людям. Их чародейская составляющая неактивна, если вообще есть. Так бывает. Дар может проявляться не в каждом поколении. А вот если ты направишься к ним, то наверняка привлечешь внимание гефов. И тогда…
— Я хочу научиться бороться с ними!
— Женщин охотников не бывает, малышка, — меня потрепали по волосам, и я отпрыгнула от Элазара.
— Я хочу знать о них все и уметь дать им достойный отпор!
Не знаю, что старый чародей увидел на моем лице, но вздохнул тяжело.
— Как же мне не хочется, чтобы ты во все это лезла, Ксения.
— Дед! — отчеканила я, и это слово подействовало на него волшебным образом. Он вдруг расправил плечи, а на губах появилась знакомая ухмылка, ядовитая такая.
— Значит, хочешь учиться? — поинтересовался он.
— Хочу!
— И бороться с иными?
— Да!
— Потом не жалуйся!
— Не дождешься! — я была полна решимости.
