— Вам это так просто не оставят, — сквозь зубы процедил рыжий франт в шерстяном клетчатом костюме для езды на мобиле. Костюм, пожалуй, превосходил стоимостью сам мобиль. — Считайте, что вы уволены, — франт бесцеремонно ткнул Шимуса пальцем в грудь. Попал в защитный амулет и взвыл, повалившись на пол, задетый сработавшим защитным маг полем. — Сьситате, уоены! Ыы… аааа. хххр, — прохрипел недоумок с черными следами от гогглов вокруг глаз и отключился.
Только этого … гоблинского кработня… сейчас ему и не хватало… Какого… капустеля вообще?
Он активировал переговорник и, с усилием сдерживаясь, передал на охранный пункт перед управлением:
— Какого рожна посторонние в здании? Не пускать никого!
— Шим, ты что ль? Сам же велел всех пускать, никого не выпускать, — из переговорника донеслось многоголосое ржание.
Он велел? Шимус раскатисто выругался и зарычал в амулет:
— Ты свои косяки на меня не навешивай. Не пускать никого! Здесь скоро пол Фритана будет! — с тревогой выглянул в окно, выходящее на тесную площадь-котёл перед управлением.
От торговых кварталов к ней стекались недовольные люди…
Они тут закопаются с заявлениями о таких вот пропажах. У кого очки, у кого ведро, у кого курица… устало размышлял лейтенант, ещё не ведающий, насколько близок к истине.
С этим падучим ещё, что теперь делать? Шишка поди какая-то важная. Из имперских, скорее всего.
Шимус сдержанно дернул лицом. Эвакуироваться на задание надо. Вот что!
— Зюзечка… — пробормотал себе под нос."
"«Зазочка, — меланхолично отозвалась навигатор из амулета.
— Выплеск прямо сейчас на границе мастерового и бедняцкого, — обозначила ему направление Заза. — Если эвакуируешься немедленно, глядишь, успеешь, — в голове послышался короткий едкий смешок».
— И всегда-то ты всё знаешь… — пробормотал Шимус, — Мой маленький тролль.
«Я всё слышу. От, зззараза… петлю из-за тебя упустила».
Лейтенант погасил амулет и быстро покинул Управление магической полиции Фритана. Благо теперь для этого имелась уважительная причина.
Гилберт Грин. О святых и сейфах
Гилберта поднял с постели пленительный запах пшеничных лепешек. Кухарка Веселой Виверны Матушка Крампет готовила не столько для выручки, сколько просто от чистого сердца и обширной души. На его Гилбертово несчастье — живот от этих запахов сводило так, что лежать дальше не было никакой человеческой силы.
Берт спрыгнул с высокой, скрипучей кровати и жадно глотнул ледяной воды из умывального кувшина.
