Горшочек с мясными бибулями[2] сейчас был бы очень кстати. И лепешки матушки Крампет, будь они неладны. У него даже в голове от этих запахов помутилось — он явно чувствовал сказочный запах именно бибулей, будто их кто специально сунул ему под нос.
Парень осторожно приоткрыл глаза… и тут же принялся воровато озираться. Потому что горшочек с бибулями, полный соусом до толстых покатых краев, стоял прямо у него под носом, и сизые завитки ароматного пара поднимались точно к его лицу.
Берт судорожно сглотнул, опять беспомощно оглянулся, и, не найдя ни одной живой души рядом, пальцами выхватил из горшка самую верхнюю бибулю и быстро сунул ее в рот.
Кем бы ни был тот несчастный, чью бибулю он только что съел, он только что спас Гилберта от голодной смерти. И за это Берт был готов… на что именно, додумать он не успел, потому что в Виверне протяжно скрипнула дверь, и в едальню вошли трое. Судя по фигурам, еле протиснувшимся в гостеприимный вивернский дверной проем, три тролля со свободных равнин…
В едальне немедленно стало тесно и темно.
Гилберт громко подвинул к себе горшок, одновременно чувствуя, как злосчастная крошечная бибуля достигла желудка, и ловя на себе три мутных взгляда маленьких тролльих глаз.
Если бибули принадлежали этим свободным гражданам, готовиться надо было к быстрой, но мучительной смерти. Парень чувствовал, как от напряжения немеет лицо и холодно становится в груди. Он незаметно выставил одну ногу в проход, в нелепой надежде, что это чем-то ему поможет.
Не помогло."
"Тролли двинулись прямо к нему, угрожающе подергивая сплющенными носами.
Самый безобразный из них, он же самый огромный, у которого в клочья было порвано правое ухо, приблизился вплотную к столу парня и, страшно коверкая звуки, на всю едальню прогрохотал:
— Хзяин! Нм тже см-ое! — и чуть не смахнул горшочек с бибулями Гилберту на колени.
Юноша чувствовал, как от близости тролля делаются кисельными пальцы, руки, ноги… Возможно, мозги тоже, потому что соображение, которого от голода и так почти не было, отказало в этот момент напрочь.
По ощущениям, он весь превратился в кисель, потому что сейчас медленно стекал под стол, кажется, прямо сквозь лавку. Берт зло вскинулся, стряхивая с себя панику, и покрепче вцепился в горшок.
Из кухни неспешно, с тремя глиняными кружками кипятку, выплыл старина Фласк, обычно приглядывавший за едальным залом, и важно прошествовал к центру таверны.
Тролли ощерились редкими зубами, отчего сердце Гилберта гулко ударило в пустоту и застыло.
