Магия белых ночей (сборник)

Кречетов немедленно уловил тенденцию и вовсе сверкнул зубами – разве что не рассмеялся. Эмилия чертыхнулась про себя и постаралась принять непринуждённый вид.

Умная женщина должна уметь в нужный момент прикинуться дурочкой – так гласила великая женская мудрость. Но у Эмилии никогда не выходило с Кречетовым. Он рентгеном прожигал насквозь, бессовестно читал, как открытую книгу, знал все слабые места и без зазрения совести сыпал туда пряники или безжалостно стегал кнутом, в зависимости от цели и ситуации.

Словом, никто другой не умел так будоражить чувства Эмилии, и зачастую не в самом лучшем смысле этой фразы.

– И в мыслях не было, – бесстрастно отозвалась Эмилия. – Что за странные фантазии?

– Фантазии? А кто же рыщет по посудинским следам, изображая из себя сыщика? Для этого есть следствие, и оно идёт!

– Никого я из себя не изображаю…

– Ах, хватит препирательств. Я ведь просил оставить это дело!

– А я, как мне казалось, донесла до вас мысль, что не собираюсь передавать дело кому-нибудь более опытному, – раздражённо отчеканила Эмилия.

– Не время идти на поводу глупых амбиций!

– Глупых? Амбиций?! – окончательно вышла из себя Эмилия. – Да что вы себе позволяете? Прошу оставить меня в покое и не докучать более подобными требованиями!

Эмилия вскочила со стула, а Кречетов молча поднялся следом, одарив её хмурым взглядом, но она не стала дожидаться ответа: хлопнула дверью и решительно покинула здание сыскного отделения.

Самоуверенный, невыносимый сноб! Ретроград с замашками Наполеона!

Эмилия остановилась посреди улицы, нервно покрутила кольцо, затем, решившись, стянула его с пальца и мстительно сунула в сумочку.

На допрос госпожи Савельевой Кречетов пригласил Эмилию повесткой, которую официально и трепетно вручил нарочный. Какая забота!

Как бы то ни было, работа есть работа, и госпожа адвокат аккуратно прибыла в назначенный час.

– Вы же понимаете, госпожа Савельева, что от степени вашей искренности будет зависеть многое, – вкрадчиво мурлыкнул Кречетов.

Беседа могла обмануть вежливостью тона, но обстановка не располагала к расслабленности: серые стены, маленькое зарешёченное окошко, низкий потолок допросной давили, заставляя терять самообладание любого, кто окажется здесь в качестве допрашиваемого. Актриса сложила брови домиком, и её бездонные аквамариновые глаза наполнились слезами, тонкие беззащитные пальчики нервно теребили батистовый платочек.