Магия белых ночей (сборник)

– Я что, и шесть соток не стою?

– Нет, Златка, ты, конечно, стоишь и большего, но зарплата у нас только через неделю.

– Э, нет, дорогой, в долг не отдам, – сдулся продавец.

– Ладно, беру, – Лёва полез в карман и извлёк оттуда скрученные купюры…

…Через минуту мы уже стояли в милом закутке с обшарпанными стенами и смотрели друг на друга как два идиота. Я с ромашками, Лёва с самыми серьёзными намерениями меня позажимать с пользой для общего дела.

– Ну! – шикнула на него. – Делай уже что-нибудь.

– Да как-то неромантично, – замялся Морковка.

– Боги, ну почему в этом мире ведьма всё должна брать в свои руки?! Каменистый, ты мне обязан будешь!

Подойдя к нему вплотную, приподнялась на цыпочки и, ухватив эту рыжую краснеющую каменяку за плечи, коснулась его губ. Твёрдые, тёплые. Провела по ним языком и ахнула, потому как в следующее мгновение меня стиснули в объятиях, углубляя наш первый невинный поцелуй.

Вокруг ходили люди. Кто-то даже попытался нас пристыдить, но быстро плюнул на это дело.

Но в какой-то момент запах вокруг нас изменился. Повеяло свежестью и грибами. Замерев, Лев скосил взгляд в сторону и, приподняв уголки губ, нагло ухватил своими лапищами меня за задний филей.

Я проследила за его взглядом и обнаружила всего в двух шагах маленького косматого пузатого человечка. Разинув рот, он глазел на нас не мигая. И вроде как лови не хочу, но эту часть плана мы как раз и не продумали.

Чтобы не спугнуть воришку, я обхватила голову Левы руками и заставила наклониться его чуть ниже.

– Что делать-то? – шепнула на ухо.

– Я думаю, Златка, а ты не отвлекайся – целуй меня и дальше, чтобы интерес не пропал.

– Лёва, ты совсем охамел? – фыркнула, чувствуя, что меня лапают пониже спины.

– Нет, всё в рамках приличия. Вот как выйдешь за меня, Зельева, станешь Златой Каменистой, так и охамею окончательно.

– Ага, как же! Думаешь, подарил пластиковый веник, и всё.

– Да ты моя с детства, ведьма. Я и в патруль шёл, зная, что с такой роднёй и дедом ты там тоже окажешься. И Илья Никитич осведомлён, по кому я все эти годы сох. Но сейчас не о том. Как этого ловить будем?

Аука продолжал таращиться на нас, хлопая огромными глазищами. Такой милый.

– А что ему будет за воровство? – каюсь, мою душу спеленала жалость.

Ну хорошенький же. И зла на самом деле не желает.

– Ничего, поговорят с ним.