Магия горит

Четко помню, когда осознала это впервые. Парня звали Дерин, он оказался колдуном. А мне стукнуло семнадцать – и мне хотелось прыгнуть в чью-нибудь постель. И его койка чрезвычайно меня привлекала. Спустя годы пришлось признать: любовник из Дерина был никудышный, но все могло быть еще хуже.

Грег поступил как любой хороший опекун: очень тактично объяснил, почему я не могу видеться с Дерином. Жди своего часа, пока не наберешься сил. Скрывай кровь, никому не доверяй. Я это прекрасно понимала, только не до конца осознавала последствия.

А опекун меня просветил. Я тогда яростно его возненавидела и согласилась поступить в Академию ордена, лишь бы убраться подальше.

Вдруг на нас обрушилась магия – сильная, опьяняющая. У Кэррана еще на дюйм отросли волосы.

Вот что меня в нем привлекало: если мы дрались – то это было всерьез, и я постоянно сомневалась в победе. Нет, не так: я знала, что проиграю. Он бы меня убил, не моргнув и глазом. Я его боялась. И чем больше на меня накатывал страх, тем больше трепала языком.

– Теперь ты, – сказала я.

– Твоя очередь. Я объяснила, почему хочу, чтобы парочка стала неразлучной. А ты объясни, зачем тебе их расставание.

Ревность, гордыня, любовь – достаточно веские причины для такого, как ты, эгоиста. Выбирай.

– Мьонг очень мягкая, а Крест – самовлюбленный эгоист. Он ее использует. Она совершает ошибку.

Такого я не ожидала.

– Ее ошибка, ей и совершать.

– Да. Но я еще надеюсь, что она опомнится.

Я укоризненно покачала головой.

– Мьонг умоляла бывшую подружку собственного жениха устроить ее свадьбу.

– Люди должны сами делать свой выбор, даже неправильный. Иначе они не свободны.

Раздался осторожный стук.

В комнату заглянул какой-то юноша.

– Пойдем, хочу тебе кое-что показать.

Слава богу, можно отдышаться!

Мы отправились вслед за оборотнем.

– Как руки? – тихо спросил вожак.

– Нет, – слукавила я. – А твое колено?

Еще немного погодя я решила покончить со снедавшей меня тревогой.

– Ты ведь шутил, что мне придется тебя умолять?

– Я был совершенно серьезен. – В глазах Кэррана зажглись озорные искорки, и он отчетливо добавил: – Детка.

– Видела бы ты сейчас свое лицо!

– Не называй меня так!

– Как насчет «дорогая»? Или «кексик»? – подмигнул он.

По винтовой лестнице мы спустились во внутренний двор.