Рядом с тем местом, где я обезвредила собой один из капканов, под деревом, злобно нахохлившись, сидела белоснежная сова. То ли на зиму перелиняла, то ли полярная. Я в пернатых не разбираюсь.
При виде меня она распахнула крылья и выдала нечто громкое и явно нецензурное.
– Могла бы и повежливее быть. Иначе оставлю здесь,– пригрозила я, приседая рядом и осматривая оплетающий лапу шнурок.
Сделан он был из длинных жил животного происхождения.
Сразу понятно, что не на разведение и не в качестве питомцев забирают зверей.
Шкуры, мясо, субпродукты.
Судя по количеству ловушек, за дело взялись основательно. А значит, не слишком давно, иначе всех бы уже истребили.
– Как долго это продолжается? – спросила, не оборачиваясь, у духа. – Год, два?
– Меньше. Месяцев семь. Ходят и ходят, житья от них нет, – разворчался хранитель с новой силой. – Откуда только взялись на мою голову!
Если верить карте, то еще три оазиса из исчезнувших находились в этом же районе. Чуть дальше от столицы и ближе к бывшему Ислунду.
Что, если хулиганит кто-то из уцелевших северян?
С другой стороны, это вполне могли быть подчиненные Хозяина льда, например.
Контрабандисты и грабители, оттуда и до живодеров недалеко. Кто сказал, что если они подчиняются водному магу, то сразу праведники и не преступают законов? Как раз наоборот. Нарушил один – и дальше пошло-поехало. Что им экологический баланс и бесценность зеленых участков? Нажиться, а дальше трава не расти.
Буквально.
Пожалуй, спрошу-ка я при встрече у Хозяина льда, чем его ребята зарабатывают на жизнь и где квартируются.
Отсюда до столицы дня два-три добираться, жилья и крупных городов поблизости нет.
Это не живительная река, вдоль берегов которой всегда возникали поселения. Рядом с оазисом стоит жить лишь тем, кто может в него попасть. А для простых жителей он наоборот опасен – мало ли, дети по глупости границу пересекут, заигравшись.
Проще уж свою собственную ферму, землянку обеспечить. Где предки жили, там и оставаться. Или в город податься с его артефактами, защитой и общим подогревом.
Наверняка еще и власти подобное опасливое отношение поощряют, чтобы народ у границ куполов не крутился и не присматривался. А то еще догадаются, что водники не презренное племя, а добытчики и спасители.
Лапа запуталась капитально. Птица билась, пытаясь освободиться, и в результате увязла еще глубже. Хорошо, что я взяла с собой короткий нож, с ним дело пошло веселее.
– Ну все, лети, – улыбнулась я, снимая последнюю петлю.
