Вэй Усянь чихнул, потёр лицо и продолжил:
— Наверное, при жизни он очень хотел попробовать лотосы, да никак не удавалось, а когда тайком пробрался за лакомством на пруд, свалился в воду и утонул. Поэтому… а… а…
Цзян Чэн закончил за него:
— Поэтому, поедая лотосы, он тем самым выполняет свою последнюю волю, наедается до полного удовлетворения.
— Ага, верно.
Вэй Усянь потёр горящую огнём от старых и новых ран спину и, всё-таки не выдержав, высказал то, что скопилось на душе:
— Вот уж точно вопиющая несправедливость.
Ну почему каждый раз чуть что, бьют только меня?
Один шиди ответил:
— Потому что ты самый красивый.
Другой подхватил:
— Потому что ты самый сильный.
Третий добавил:
— Ты и без одежды краше всех.
Остальные согласно закивали. Тогда Вэй Усянь произнёс:
— Спасибо всем за похвалу. Я даже мурашками покрылся.
— Не благодари, шисюн. Каждый раз ты закрываешь нас собой и этим заслуживаешь даже больших похвал!
Вэй Усянь удивлённо спросил:
— Ого! Ещё больших? А ну-ка, я хочу послушать.
Цзян Чэн, не в силах слушать, перебил:
— А ну, замолчите! Если не прекратите эту глупую болтовню, я проткну дно лодки, и мы все пойдём ко дну.
Они как раз проплывали через водные угодья, по берегам которых раскинулись пахотные земли. На полях трудились крестьянские девушки, хрупкие и симпатичные. Когда лодка проплывала мимо, девушки подбежали к краю воды и издали закричали:
— Хэй!
Юноши ответили приветственным криком, затем принялись всячески подталкивать и попинывать Вэй Усяня:
— Шисюн, тебя зовут! Девушки тебя зовут!
Вэй Усянь, приглядевшись, понял — и правда, он уже знакомился с этими девушками раньше.
Тёмные тучи в его сердце в мгновение ока унеслись прочь, оставив лишь безоблачное небо. Он поднялся и помахал рукой:
— Что такое?
Лодка плыла по реке, и девушки пошли следом по берегу, на ходу выкрикивая:
— Вы опять ходили воровать лотосы?
— Признавайтесь, сколько раз получили шестом?
— Или опять кормили чужих собак снотворным снадобьем?
Цзян Чэн, услышав, всем сердцем пожелал лишь одного — пинком столкнуть Вэй Усяня в воду, и с лютой злобой в голосе прошипел:
— Ты уже и здесь ославился, позор нашего клана.
Вэй Усянь принялся оправдываться:
— Они сказали «вы»! Мы в одной лодке, ясно? Если уж позориться, то всем вместе.
