Магистраль

 — Слабовато у меня пока получается».

Чтобы не тратить времени, Олег набрал номер справочной. Данные он продиктовал в полном объеме, и ответ пришел сразу: «В Москве и области такой не проживает».

Шорохов со стоном откинулся на сиденье.

— Не расстраивайся, они всегда тормозят, — сказал водитель. — К ним сведения через два-три месяца приходят. А сейчас еще старые могут быть.

— Старые?… Это скорее плохо, чем хорошо…

На этом разговор был окончен.

К автовокзалу подъехали около двенадцати.

Олег влетел в камеру хранения, как в тронувшийся поезд, и у стены с ячейками поскользнулся: дверца болталась, пакета внутри не было. Шорохов обошел всю секцию, проверил еще раз — не ошибся, ячейка та. Пустая.

Это была не проблема, а если и проблема, то решаемая. Так себе говорил Олег, Так он себя успокаивал. Одежду он оставил в камере примерно без двадцати десять. Можно было вернуться в ту же точку — или минутой позже, дабы не смущать народ, — и сразу забрать.

Можно было перенестись и к самому моменту закладки, чтобы не хлопать дверцей понапрасну. В этом случае появятся свидетели, но два одинаковых человека — это еще не сенсация. Лишь бы он там был, второй Шорохов. Теперь, после звонка в справочную, Олег ни за что не мог ручаться. По «старым сведениям», он в Москве не жил, о «новых» и думать не хотелось. Если из событийной линии выпал такой существенный эпизод, как отправка шестидесяти курсантов на базу… Олег боялся вообще себя не встретить. И дело было, конечно, не в шмотках.

Сортир — ничего лучшего он не придумал.

Шорохов кинул в ведрышко пятирублевую монету и вошел в пронзительно пахнущий кафельный карцер.

— Опять ты?! Куда?! — тявкнула ему в спину женщина на кассе.

— Вам-то что?… — огрызнулся Олег.

Свободных кабинок было много, но половина дверей оказалась без задвижек. Финишировать в обществе какого-нибудь натуженного посетителя не шибко хотелось, и Олег с начальственным видом принялся обследовать шпингалеты.

Третье место слева его удовлетворило. Шорохов закрылся и, выставив синхронизатор на «09.45» нажал кнопку старта.

Дверь имело смысл запирать при перемещении в будущее. Никак не в прошлое. Это Шорохов осознал, еще не успев толком осмотреться.

А осматривать было особенно нечего: в тесной кабинке, неловко пристраиваясь на унитазе, ворочался мужик — багровый лицом и, как назло, необъятный.