Магистраль

Клон выглядел гораздо лучше, чем средний мужчина, доживший до семидесяти лет, — если не принимать во внимание того, что он не двигался и не дышал.

Шорохов смотрел на тело с неприязнью, но без страха — пока клон был не активен, пока он не стал человеком, ничего хуже вони от него ждать не приходилось. Такая копия была у каждого, и у самого Олега тоже.

Школа — как бы Шорохов ни сомневался в ее реальности — дала ему общие сведения и об этом. В недалеком будущем клонирование выделится в целую отрасль, но лишь как производство донорского материала.

С евгеникой и биоинженерией, тем более — каким-либо тиражированием, оно не будет иметь ничего общего. Со временем технология отработается настолько, что клонов начнут выращивать, как гидропонные помидоры, однако запрет на заключительный цикл останется в силе.

Как строго этот запрет соблюдается, Олег уже убедился и продолжал убеждаться сейчас. Дактиль достал из своей коробки свернутый шнур с разъемами на концах. Присев возле контейнера, он провел пальцами по стенке и откинул две плоские заглушки, под которыми оказались такие же разъемы.

Первый он подсоединил, никого ни о чем не спрашивая. Затем поднялся и отдал второй штекер Олегу.

— Операция ваша, — сказал он. — Этим должен заниматься координатор, но если не он тогда кто-то из вас.

Шорохов посмотрел на Асю — та взглядом ответила, что главную роль в этом деле доверяет ему. Он склонился к ящику и, особо не задумываясь, воткнул кабель.

— Держите его! — бросил курьер.

Олег почему-то решил, что это относится к нему, и, оторвавшись от контейнера, недоуменно обернулся. И пропустил тот момент, когда полуживое стало живым.

Зеленоватый раствор мгновенно вспенился и повалил через край. Над корытом образовалась плотная шапка, сквозь которую не было видно ни дна, ни клона.

— Что?… — спросил Шорохов.

— Держать! — крикнул Дактиль.

Пена вдруг взметнулась вверх, и из нее вынырнула голова — скользкая, как будто залитая жидким стеклом, с медленной кривой струйкой на подбородке и гладкими прядями, облепившими лоб и уши.

Клон резко согнулся пополам и, неестественно широко, по-змеиному распахнув рот, глотнул воздуха. В плоской грудной клетке раздался звук рвущегося полиэтиленового пакета. Ребра с глухим похрустыванием расправились и снова сжались. В горле слышался надсадный хрип, с губ слетали крупные брызги, но это уже было настоящее дыхание.

Вскоре голосовые связки перестали вибрировать, и клон задышал тише.