Магистраль

Выпростав из-под воды тонкие трясущиеся руки, он нащупал бортики и взялся за них — движение получилось незавершенным, точно клон намеревался что-то сделать, но так и не осмелился.

Курьеры собрались вокруг контейнера в напряженных позах ловцов сбежавшей кошки. Один поглаживал станнер.

Ася отходила от ящика все дальше, пока не уперлась спиной в противоположный угол. Там она и стояла — сама белая, как клон. От Олега тоже особого толку не было. Суть происходящего он приблизительно понимал, но, что от него требуется в данный момент, уловить не мог.

Криков-второй, кажется, пробуждался и без посторонней помощи.

Тело в контейнере принялось вяло раскачиваться вперед-назад. Клон негромко подвывал, словно на что-то решаясь. Посидев так, по пояс в растворе, он неожиданно замер.

Комнату огласил дикий вопль. Клон дернулся вверх, потом в сторону, попытался вскочить, но его схватили за плечи и опустили обратно.

— Держа-ать… — с усилием произнес Дактиль.

Пластиковая ванна зашаталась, и половина жидкости выплеснулась на паркет.

Клон мычал и вырывался, раскидывая вокруг слезы и тягучие нити слюны. Это бешенство не было направлено против тех, кто его усмирял, — кажется, он вообще не классифицировал мир и воспринимал комнату со всей обстановкой и людьми как единую враждебную среду.

Шорохов на мгновение поймал его взгляд. В светлых водянистых зрачках клона не было ни отблеска мысли, ни намека на что-то человеческое, — только ужас, тупой безотчетный ужас перед явившейся ему непостижимой вселенной.

Олег не видел настоящего Крикова — того увезли еще до их прихода, но теперь он вполне представлял, что это был за старик.

Вся мимика клона состояла из двух-трех мучительных гримас, но по оформленным чертам лица, по характерным морщинам, можно было судить и о прототипе. Криков оказался нормальным, приятным пенсионером — седеньким, но не плешивым, с маленьким носиком и впалыми щеками.

Пока еще в контейнере плескался не он, а все-таки кусок мяса, но тело, прошедшее заключительный цикл, уже было, и отличить его от тела подлинного Крикова мог лишь он сам — и, возможно, его массажист.

Копия, воссозданная по генокоду, целиком повторяла прототип и обладала всеми его качествами, за исключением шрамов, татуировок, мозолей и прочих неродовых признаков. Изменения во внутренних органах, возрастные пятна — все это формировалось в клоне сразу, еще в процессе созревания.

Их всех выращивали взрослыми — молодыми или старыми, — на той стадии развития, какая требовалась.