Магистраль

«Узнала», — с надеждой подумал Шорохов.

— Легенда в порядке? — спросила Крикова.

— Что?… — Олег нахмурился и подался вперед. Охранники даже не моргнули, но перемена позы была ими учтена.

— Шорох, вы обеспечили ему легенду? По которой он исчезнет.

— А-а! — Он снова откинулся на спинку, так было удобней. Так он имел меньше шансов получить незаслуженную пулю. — Прикрытие надежное. Иначе зачем я вам нужен?

— В двух словах, пожалуйста.

Олег выразительно посмотрел на старика, но женщина не придала этому значения.

— Я вас слушаю, Шорох, — сказала она.

— Легенда хорошая. Никто не умрет.

Крикова на это заявление не отреагировала, и Олегу пришлось продолжить.

— Мы оставили клона. Вы не возражаете?

В ее взгляде наконец-то проявилось что-то живое — сомнение или даже недоверие. «Линкольн» выехал со стоянки.

— Чем вы докажете, что клон там, а не здесь? — спросила Крикова.

— Здравым смыслом, — равнодушно отозвался Олег. — До его смерти всего два месяца, и…

— Это беллетристика.

— Поговорите с ним. Если вас что-то не устроит, мы попрощаемся и я выйду.

— Слишком легко, Шорох, — буркнул с переднего сиденья Федяченко. — В нашей игре карты не бросают, это вам не покер.

Женщина опять перевела взгляд на клона, словно собиралась его о чем-то спросить. Олег стиснул зубы. Крикова как дочь могла копнуть слишком глубоко — глубже, чем забрались в память прототипа авторы мнемопрограммы. Однако Шорохов надеялся, что ковыряться в своем прошлом вице-спикер не отважится.

Старик тоже занервничал, но он, в отличие от Олега, этого скрыть не стремился. Шорохову показалось, что он понемногу догадывается, хотя поверить в такую встречу нормальный человек едва ли способен.

Криков подслеповато сощурился — в салоне действительно не хватало освещения.

— Отвезите меня обратно, — попросил он. — Я… я не хочу…

Женщина, точно так же щурясь, посмотрела ему в лицо, но ничего не сказала. Шорохов осознал, что последний раз она видела своего отца сорок лет назад, и медленно, изображая ленивый зевок, вздохнул.

Незнакомая улица без перекрестков петляла между железными ангарами и с каждым поворотом становилась все более пустынной. Жилые дома пропали уже давно, теперь даже хранилища, то крашеные, то ржавые, попадались редко. Слева нависал покосившийся сетчатый забор без ворот, справа бежали чахлые, все в мусоре, деревца. Район незаметно перешел в пустырь.