Магистраль

Ветер, единственная примета и ориентир, дул с постоянством вентилятора — нес через пустыню тяжелый пресный воздух, которым едва можно было дышать. Шорохов замер и прислушался. Ровный, без порывов, ветер. Он не звучал и не кончался. Олегу подумалось, что и начала у ветра тоже нет. Как нет его у этого времени — не то идущего за самим собой по кругу, не то стоящего на месте…

Не соображая, что и зачем он делает, Шорохов задал новую точку финиша — на пятнадцать минут раньше. Он бы не удивился, если бы прибор не пустил его и назад.

Как раз этого он и ждал, и уже догадывался, что останется здесь навсегда, хотя «всегда» в таком климате продолжалось бы для него недолго.

Всего на пятнадцать минут. Просто ради эксперимента. Убедиться, что синхронизатор не работает, и успеть пройти два-три километра, пока жара его не прикончит. Олег приготовился к худшему и, зажмурившись, вдавил «Старт».

Сквозь веки по-прежнему проникал свет, но уже не яркий, не жгущий. Розовый, зеленоватый, голубой… Мягкие, ползущие тона.

Рядом прозвучал короткий музыкальный отрывок, и сразу за ним, точно он прорвал некую мембрану, на Олега рухнул поток шума.

После мертвой тишины это было похоже на удар: уши захлебывались в каких-то визгах, скрипах и журчаниях. И еще они мерзли. Ушам тоже было холодно.

Шорохов открыл глаза и чуть не вскрикнул от счастья: он находился на улице, посреди дороги, мешая транспорту и смущая народ своей летней рубашечкой. То, что играло за спиной, было не музыкой, а всего лишь автомобильным сигналом. Плавающие пятна оказались иллюминацией — вдоль проезжей части тянулись эффектные гирлянды, а две башни напротив сияли от подсветки, как витрины кондитерской.

Олег заскочил на тротуар, попутно отметив, что асфальт слегка пружинит и снега на нем практически нет.

С темного неба густо сыпались огромные мохнатые снежинки и, не долетая до земли, таяли.

У перекрестка стояла большая елка, усыпанная искрящимися огоньками. Через шестнадцать минут — Новый год…

Прохожие четко делились на тех, кто несся домой, и тех, кто уже слегка отметил и специально вышел на площадь — погорланить, повзрывать петарды и отметить еще сильней.

Погода, по зимним меркам, была теплой — но не для августа, откуда удрал Олег. В своих брюках и ботинках на тонкой подошве он сразу окоченел.

Уходить, однако, не хотелось. Это было самое далекое будущее, которое он мог посетить легально Граница зоны ответственности, без двенадцати минут полночь. Когда еще доведется… Ради этого можно и померзнуть.