Магистраль

— И вы — наш отдельный координатор… Лопатин неопределенно изогнул брови.

— Что это за дерьмо, Василь Вениаминыч? Что вокруг происходит?! Вы будете говорить или нет?

— Подожди еще минутку.

Олег ничего не понимал. «Минутка»… Что изменит-то? До теста еще далеко. Что может решить какая-то минута?…

На площадке остановился лифт. Шорохов не засекал, но, наверное, как раз минута и прошла, прежде чем в квартиру внесли носилки с пристегнутым пологом. Плотная ткань закрывала все, кроме лица, и это было лицо Аси.

Олег ринулся в прихожую.

— Все в порядке, — спокойно ответил Лопатин. — Ася спит.

Шорохов проследил, как двое операторов перекладывают ее на кровать — туда, где вскоре должен был проснуться он сам.

С лестницы показался запыхавшийся курьер Дактиль с потрепанной коробкой. В коробке, насколько Олег помнил, был не телевизор, а прибор для программирования клонов. Дактиль тоже вошел в комнату и поставил прибор у постели.

Олег через коридор глянул на Лопатина. Тот покивал — мол, нормально, нормально.

— Не волнуйся.

— А для кого программатор? Зачем вы ее усыпили? Она вам что?… Кошка, что ли?!

Олег убедился, что его помощь не требуется, и вернулся на кухню.

— Василь Вениаминыч!..

— Забудь о ней, Шорох. Прелести больше нет.

— Как, как… как это нет?! Что за дела?… Типа «для меня нет»?

— Типа, Шорох, вообще нет. Она погибла. Вечером того же дня, когда ты от меня свинтил.

— Свинтил… что значит «свинтил»?… Я-а-а ниоткуда… — Он замотал головой и вдруг замер, глядя на свои ботинки.

— На операции. И с этим ничего нельзя поделать.

— Да-а!.. Как же, «ничего нельзя»!.. Щас, ага! — Олег вытащил из-под рубашки синхронизатор и, раскрыв, бросил его на стол. — Когда? Дата, место. Ну?!

— Убери железку. Это была операция для смертника. Все было известно заранее. Там… по-другому невозможно.

Олег вскочил со стула — еще без определенной цели, но уже зная, что вначале порвет Лопатину горло, а потом…

Шорохов не дотянулся даже до бороды — горячая волна вбила его в угол и растеклась по животу.

— Ты ублюдок… послал туда Асю… — прошептал Олег, замирая.

Василий Вениаминович положил станнер рядом с табаком и неторопливо попыхал трубочкой.

— Шорох, ты в нее влюбился? Вот же дурак-то… Зачем она тебе? Ее всего на трое суток в Службу приняли. Трое суток, начиная с сегодняшнего вечера. Сейчас развяжемся с твоим тестом, отвезу вас в бункер, ну и… дальше ты помнишь.