Магистраль

На сложные движения Олег был пока неспособен, и после длинной затяжки пепел упал ему на брюки.

— Забудь, Шорох, забудь, — повторил Василий Вениаминович. — Было бы можно, я бы тебе ее вообще закрыл, да только нельзя. Слишком много закрывать придется.

Олег услышал, как на этаж снова приехал лифт. Загрохотали створки — из кабины вытаскивали что-то объемное и тяжелое.

У него хватило сил наклониться, чтобы выглянуть в открытую дверь.

— Вот-вот… — проронил Лопатин.

Четыре курьера вносили большой оранжевый контейнер. Загерметизированный. Полный.

— Ка-вотащ-щим? — выдавил Олег. — Ка-во?… А?…

Ящик пронесли в комнату.

Откинувшись назад, Олег внимательно посмотрел на Василия Вениаминовича. Тот почесал мундштуком нос и отвернулся к окну.

— Под… подмену мне?… Реш-шили?…

— Тебе не нужна подмена, — мрачно ответил Лопатин.

— Тебя не надо менять, Шорох. Тебя нет в магистрали, ты уже знаешь.

Василий Вениаминович все-таки поднял глаза. В них была растерянность и что-то еще — искреннее.

— Скоро этого клона запрограммируют. И он пройдет тест. «Выпускной», да. Потом мы приедем в бункер — он, я и Прелесть. Клон получит… — Лопатин вздохнул. — …Получит оперативный позывной «Шорох»… В том контейнере ты… Ты, Олег. И твой день рождения не в семьдесят восьмом.

Шорохов зажмурился и хрустнул пальцами.

Другого и быть не могло. Все сошлось в одной точке — удачно, даже слишком. Его нет ни в прошлом, ни в настоящем. Он и не жил… Клон, кусок мяса с чужими глюками в башке. Кукла с чужой мордой. С чужой судьбой.

Олег встал, но, не удержавшись, рухнул вперед, ударившись ребрами об угол стола.

— Рано тебе еще бегать, — сказал Лопатин, усаживая его на полу.

— Я не знаю.

Из комнаты доносились приглушенные голоса — курьеры разговаривали тихо и деловито.

Шорохов представил, как он болтается в контейнере — бледный, скользкий, тошнотворно безмозглый. Потом представил, как вскроют замки и как он начнет вырываться наружу. Дактиль, наверно, скажет: «Держа-ать!..