Магистраль

Да здесь несложно: «ноль девяносто пять», как код Москвы.

— Когда понадобится забыть… — начала Ася.

— Естественно, — охотно ответил Василий Вениаминович. — Если понадобится — забудете и друг друга, и самих себя. А вообще-то… Человек, знающий ровно столько, сколько ему необходимо, — счастливый человек. Но вам это точно не грозит.

Лопатин приоткрыл дверь — изнутри упруго потянуло теплом. Шорохову захотелось быстрее попасть туда, где можно согреться и покурить, но прежде чем он успел перешагнуть через порог, Василий Вениаминович выставил руку.

— Так… Первое задание вы уже провалили.

— А у нас было какое-то задание? — Ася вопросительно посмотрела на Олега.

— Ну раз вы сами на это не способны, принимаю волевое решение, — заявил Лопатин. — Ты, — он ощутимо пихнул Олега в живот, — откликаешься на позывной «Шорох». Усек? А ты, Асенька…

— Шорох!.. — Она прыснула и, поскользнувшись, схватилась за Олега — Шорох! Вот же, прелесть какая…

— Прелесть, — сказал Лопатин и, подняв палец, уверенно повторил: — «Прелесть».

Твой позывной. Не обсуждается! — добавил он, опережая Асины протесты. — Шорох и Прелесть. Нормально, между прочим. Уж получше, чем какие-нибудь Рысь и Викинг.

— Слабое утешение, Василий Вениаминович…

— И попробуй что-нибудь изменить! — пригрозил Лопатин. — Закрывать тебя придет…

— Оператор Шорох, — смиренно ответила Ася. — Других у вас пока нет.

— Самое отвратительное, самое ужасное… — Инструктор выдержал воспитательную паузу и, величественно оглядев класс, продолжил: — Самое гнусное — это вторжение, совершенное кадровым оператором.

Причина понятна: у вас больше соблазнов. Что сторожим, то и имеем… Со временем среднему оперу начинает казаться, что незначительные изменения прошлого неопасны…

В распахнутую форточку влетела жирная синяя муха, и инструктор с минуту наблюдал за тем, как курсанты пытаются ее прихлопнуть.

Июльское солнце палило нещадно, а ветер сегодня словно взял отгул: с самого утра и до обеда ни один листик, ни одна травинка не шелохнулись.

Олег прикрыл глаза ладонью и посмотрел в окно — через ворота с приваренными звездами проезжали пыльные автобусы. Это была уже вторая партия, не считая той, в которой прибыл сам Шорохов. Очередные шестьдесят человек, поверившие бархатному шепоту: «Для тебя есть работа, слегка странная, но тебе она понравится.