Магистраль

— Что-то не вижу… — признался он.

— Убери оружие. Не люблю я этого.

— У вас все такие — пацифисты-гуманисты?… Из какого ты года?

— Из… — Иван Иванович запнулся. — Издалека.

— Ясно. Из светлого… из самого светлого будущего… из счастливого, да? Везет же!.. А я, представь, ни фига не счастлив. Хотя что вам до меня?… Вы же в основном о человечестве…

— Считаешь это недостойным?

— Считаю, что не только человечество, но и я, лично я, чего-то заслуживаю… — Шорохов крутанул револьвер на пальце.

Получилось неказисто, совсем не по-ковбойски. — И много вас тут?…

— Нет, я один. Барьер непроницаем для всех. Убрал бы ты оружие…

Не нравится, когда пушкой в морду тычут? Мне тоже кое-что не нравится. Вот сидит передо мной крендель… Крендель из «завтра»… Он все про меня знает. Он вообще все про всех знает. Потому что те, кто вокруг, для него уже сгнили в могилах… Человечество у него, понимаешь… Да срал я на вас всех!! — выкрикнул Шорохов, яростно сжимая «кольт».

 — Что с Асей?

— Ничего, — осклабился Иванов. — Все хорошо. Хочешь убедиться? Настрой железку на час назад.

— Час? Я там уже был, и без всяких железок.

— Что значит «не там»? А где же?

— В другой редакции прошлого, — сказал Иван Иванович. — Пройти по магистрали и переместиться по ней с синхронизатором — это разные вещи. Настоящее не изменится, пока ты от него не оторвешься. Вернее, так: оно не изменится для тебя. Любая редакция имеет свои причины и создает свои следствия.

Находясь внутри, ты движешься вместе со всеми и воспринимаешь его как естественный ход событий. Он, конечно, естественный… но не единственный.

— Все меняется… На глазах меняется…

— Возникают новые магистрали, их ты и принимаешь за изменения старой. Никакое вторжение не может повлиять на будущее, если смотреть на это из одного потока. Люди иногда что-то нарушают, да… Но только не внутри магистрали. Возвращаясь в свое настоящее, они оказываются в другой редакции, порожденной их вторжением.

А та, что была прежде, уже превратилась в теневую. В несбывшуюся вероятность. Мы с тобой говорили об этом…

— Я помню. И каждая магистраль ведет в свое будущее?…

— Ведет. Но не очень далеко.

Шорохов убрал револьвер и присел на диван.

— Не далеко — это конец зоны ответственности? Все редакции настоящего упираются в барьер… В ваш барьер.

— Наш, — подтвердил Иван Иванович.