Магистраль

Пойдем, чего расселся?

Олег взбежал по лестнице и толкнул металлическую створку. На улице было темно, как и во время его приезда. И снова ни одного прохожего. Оглянувшись по сторонам, он обхватил чемоданчик и направился к своему «Рено».

Слева из-за поворота сверкнули фары, и напротив козырька резко, с заносом, тормознула светлая «Волга». Ася вышла из машины и, заметив Олега, оцепенела.

— Прелесть!.. — позвал Шорохов.

Она медленно закрыла глаза и сделала маленький неуверенный шажок. Вперед.

Она часто задышала и двинулась к бункеру.

Прелесть продолжала идти — через силу, борясь то ли с собой, то ли с программой. Глядя прямо под ноги. В метре от Олега она подняла голову. На ее щеках блестели две тонкие дорожки. Сами щеки были даже не бледные — серые, как иней. Глаза смотрели куда-то сквозь, мимо.

— Ты все-таки нашел меня… — выдавила Ася.

— Ты подонок, Шорох.

— Я подонок… Мерси, — вякнул он и, чтобы не растягивать ее страданий, вытащил станнер.

«Рено» еще не успел остыть — объективно Олег подъехал к бункеру всего пять минут назад.

Он подумал, что едва разминулся с самим собой, пришедшим за Прелестью, а в действительности — к Ивану Ивановичу, и от него к программисту. Впрочем, Шорохов сообразил, что после выстрела из «кольта» началась уже другая магистраль, в которой он возвращаться сюда не должен. Да и дверь, — когда он впервые спускался по лестнице, — дверь внизу была только одна, в фальшивый цех «Крыши Мира». В служебный кабинет его попросту не пустили.

Олег посмотрел в зеркало — Прелесть сидела сзади, прислонившись виском к стеклу. Машина уезжала все дальше от бункера и от Асиной сверхзадачи — от того, что ей сейчас виделось главным в жизни.

— Держи ее, а то шишку набьет, — сказал Шорохов.

Иван Иванович обнял Асю и пристроил ее голову у себя на плече. Выражение ее лица — смесь страха и ненависти, застывшая в момент парализующего разряда, — не изменилось, даже если Прелесть понимала, что все идет к лучшему и что терпеть осталось недолго.

Квартира Ивана Ивановича находилась относительно близко, хотя других вариантов у Олега все равно не было.

— Шорох!.. У нее, кажется, начинается…

Олег поймал в зеркале озабоченный взгляд Иванова.

— Кризис, — пояснил тот. — По своим часам она уже прожила… все, что ей положено. Подходит точка смерти.

— Но Криковой здесь нет…

— Программу Прелесть не выполнит. Я имел в виду… я не знаю, что у нее сейчас в душе творится.