Магистраль

Можем не довезти…

Олег ударил по тормозам и, подрезав темную «восьмерку», остановился у тротуара.

— Нет, я не в том смысле, — проронил Иван Иванович. — Ехать-то как раз быстрее надо. У меня там… ну, кольнем ее чем-нибудь, на худой конец…

Шорохов крутанул руль и, снова оттеснив какие-то «Жигули», вырвался в левый ряд. Ася посмотрела за окно — пока одними глазами — и негромко простонала:

— Куда… куда… нет!..

Олег стиснул зубы и опасно обогнал здоровенный «Мерседес». Мимо мелькнул перекресток — Шорохов пролетел его на «красный», благо машины еще не успели тронуться.

Свисток инспектора унесся вместе с возмущенными гудками куда-то вдаль, словно в прошлое.

— Догонят?… По колесам стрелять не будут?… Что там у нас по программе? — спросил Олег.

— Какая программа? — удивился Иван Иванович. — У Прелести этого нет.

— Моя, моя программа.

— Свою ты сломал. К добру это или нет… Но я тебе уже ничем не помогу.

Олег снова посмотрел в зеркало. Программа Прелести, даже и сломанная, продолжала себя проявлять.

Ася, зажмурившись, мотала головой — мокрые волосы хлестали ее по лицу, с потемневших кончиков срывались капли пота.

— Я не могу, не могу, не могу… — бормотала она что-то мучительно-бесконечное, и Шорохов судорожно соображал, как ему забрать хотя бы часть ее боли. И понимал: он не может, не может… Он сделал бы все что угодно — убил бы любого и умер бы сам, но пережить за Прелесть ее смерть он был не способен.

— Дом какой? — бросил он Иванову, заезжая во двор.

— Вон, слева, — мгновенно отозвался тот.

Олег, почти не снижая скорости, пронесся мимо заметенных снегом ракушек и оледенелой хоккейной коробки.

Шорохов наскочил колесом на бордюрный камень и обежал машину. Распахнув заднюю дверь, он нагнулся и взял Асю на руки. Действие разряда уже заканчивалось. Иванов набрал код. Услышав металлический щелчок замка, Прелесть вздрогнула и снова что-то заговорила.

— Все, все… — прошептал Олег, прижимаясь щекой к ее горячему лбу.

 — Сейчас придем, и… вот сейчас придем… — Он не нашел, что добавить, и повторил эту фразу раз десять, пока не у него не вырвалось само: — И все будет хорошо…

Один лифт оказался занят, и, судя по ругани наверху, освободить его собирались не скоро, второй вообще не работал.

— Седьмой, — не дожидаясь вопроса, ответил Иван Иванович.

Шорохов свернул на лестницу и, сбивая дыхание, помчался вверх. Иванов едва поспевал.