Магистраль

Матовая рукоятка требовала приделать к себе ствол — хоть какой-нибудь, хоть самый короткий, «бульдожий» — без него прибор казался неполноценным. Зато не вызывал возбуждения у милиции.

Третье устройство выглядело и вовсе неинтересно. Мнемокорректор даже не с чем было сравнить, разве что с чехлом от сигары, как подумалось Олегу во время теста.

Овальная заглушка, закрывавшая крохотное табло, прилегала к корпусу настолько плотно, что найти ее можно было лишь на ощупь. Кнопка, такая же незаметная, находилась в торце.

Шорохов распихал снаряжение по кармашкам и застегнул ремень поверх джинсов.

Ася к его осмотру «железок» отнеслась равнодушно — видимо, свой пояс она уже получила. Безмятежно покуривая в кресле, она стряхивала пепел куда-то в сторону, прямо на пол.

Василий Вениаминович все это время набивал трубку и с любопытством следил за Асей. Убрав банку с табаком, он сказал:

— Не забудь затоптать бычок.

Она отвлеклась от своих мыслей и непонимающе посмотрела на Лопатина.

— Бычок, — повторил тот.

Ася сделала последнюю затяжку и, бросив окурок, прижала его подошвой.

— Вот и славно, — мурлыкнул Лопатин. — Теперь у Прелести есть моральное право помыть полы. Тряпка должна лежать вон там, — он указал на проем между шкафами.

Олег, перегнувшись через стол, обнаружил в комнате боковую дверь с двумя фанерными табличками «М» и «Ж».

— Я вообще-то, Василий Вениаминович,… — начала Ася, но договорить он ей не дал.

— А ты, Шорох, побыстрее с бумажками! Пока порядок не наведем, спать не ляжем.

— Спать тоже здесь? — осведомилась Ася и, заглянув в туалет, отпрянула. — Бо-оже!..

— Во-во, — произнес Лопатин. — Чтоб мои опера в такой антисанитарии сидели?… Не позволю. Так что вперед, друзья! Ну и я, чем смогу…

Он выудил из-за шкафа тощий веник и взмахнул им, перегоняя плотный клуб пыли на другое место.

Олег вернулся к резке документов. Уничтожив первую, не самую объемную пачку, он расчистил часть стола. Под бумагой валялась масса мелкой ерунды, вроде ржавых точилок, спичек и засохших стержней от шариковой ручки.

— Василий Вениаминович, из каких же она годов? — поинтересовался Шорохов.

— Из прошлых. Их знаешь, кто курил? Сам да-ра-хой и у-ва-жа-е-мый…

— Брежнев, что ли? Служба и до него добралась?

— Брежнев нам ни к чему, — серьезно ответил Лопатин. — Ася, ты шубу-то сними! — крикнул он.

— Вспотеешь, простудишься, — добавил Олег. — Между прочим, тут пепельница нашлась.