Магистраль

Взбежав по лестнице, он вышел на третьем этаже и почувствовал, как спина покрывается потом: в коридоре никого не было. На столе у дежурной сестры лежала книжка карманного формата, из низкой штампованной вазочки тоскливо свешивался пяток розовых гвоздик, откуда-то доносились приглушенные стоны. Нарушитель отсутствовал.

Из темной ниши вышла пожилая санитарка со стопкой постельного белья. Проковыляв через весь коридор, она поравнялась с Олегом и спросила, почти доброжелательно:

— Я не шляюсь… — буркнул он. — Я стою.

— А-а… Ну стой, стой, — с издевкой ответила санитарка и скрылась в палате.

Шорохов проверил часы. Четыре минуты. Либо в предписании неверно указали время, либо «Сложность: стандарт, класс А» — это туфта. Олег начал подозревать, что тут не рядовое вторжение, а некая многоходовка. Спустя еще минуту он утвердился в этой мысли окончательно.

Похоже, двойник из будущего подсуропил ему какую-то малоприятную акцию, спланированную не без фантазии. Против того, чтобы пошевелить мозгами, Шорохов не возражал, но все же надеялся, что на боевое крещение ему достанется что-нибудь попроще.

Одно дело — распутывать логические петли, сидя в школьной аудитории, и совсем другое — заниматься этим на месте преступления.

В принципе нарушитель мог явиться всего на несколько секунд, — если он точно знал, что от него требуется. Но в этом случае возникал вопрос, от которого Олегу делалось муторно: кто нейтрализовал охранника?

Когда пошла последняя минута до вторжения, на лестнице послышались торопливые шаги.

Кто-то спускался с четвертого этажа, судя по топоту — двое.

Дверца с грохотом распахнулась, и в коридор выскочил худощавый мужик с разукрашенным черепом — либо татуированным, либо затейливо выбритым, в сумраке было не разобрать. Лоб без челки казался непомерно высоким. В нынешнее время незнакомца приняли бы за богемного музыканта — в меру пьющего, в меру начитанного, с необъятными амбициями и персональным венерологом.

За Музыкантом возник второй нарушитель: светлый ежик, челюсть и кулаки.

Боксер был шире и тяжелее, и если его за что-нибудь любили, то уж точно не за грацию.

На портных эта парочка поскупилась и прибыла в исторически преждевременных нарядах, которые можно было условно назвать пиджаками, можно — шерстяными кофтами, а можно и вообще никак.

На полу мелькнуло красное пятнышко наведения. Добежав до правого ботинка Олега, оно стремительно взобралось по ноге и замерло на ширинке. Музыкант, не таясь, держал длинный ствол, квадратный в сечении.