Магистраль

И компенсировал… Но вместо лопатинского кабинета застал заводик по производству хрен-знает-чего.

Стены были сплошь обклеены одинаковыми глянцевыми плакатами: дюжий мужик в таком же комбинезоне, как у всех, только новом, стоит посреди неоновой ночи Нью-Йорка и жестом то ли куда-то зовет, то ли что-то предлагает. Яркие огни сливаются в надпись:

Олега никто не одернул, никто не спросил, зачем он здесь, — рабочие продолжали трудиться, лязгали железки, грохотали, изгибаясь, пластиковые листы, в корзину сыпались вырубленные буквы.

Шорохов развернулся и медленно побрел назад. Оказавшись на улице, он с недоверием посмотрел на табличку у входа.

Олег хорошо помнил, что видел ее и в первый раз, когда Лопатин привез их с Асей на своем «Вольво». Та же самая вывеска и та же бронированная дверь с кодовым замком. А внутри — все другое…

Борясь с тревожными предчувствиями, Шорохов попытался восстановить тот эпизод шаг за шагом: как машина остановилась у дома, как Василий Вениаминович погасил фары, как Ася поймала на лету снежинку и получила позывной Прелесть… Как он сам прочитал название фирмы, — хозяева, похоже, страдали манией величия… Как он спускался по мелким неудобным ступенькам, — Лопатин еще сказал что-то вроде «Заходи, не заперто», и он зашел… Стоп…

Моторная память уверяла, что нижняя дверь была справа.

Олег готов был смириться с любым парадоксом — последние две минуты у него перед глазами настырно мелькали бабочки на чулках Павловой-Цыбиной, и вместе с бабочками в мозгу шевелилось что-то неопределенное, но до крайности тоскливое, — однако такая ерунда, как перенос двери, ставила его в тупик. Если бы Шорохов обнаружил свастики над Кремлем, это было бы жутко, но объяснимо, — в конце концов, есть книги, не прочесть которые невозможно, но какая-то несчастная дверь… Да и не мог он пока измениться, железобетонный ход событий, поскольку Олег все еще находился в точке вторжения.

Шорохов, подолгу занося палец, медленно набрал код: «095». Замок щелкнул с секундной задержкой, и Олег, взглянув на лестницу, оцепенел. Короткий пролет спускался к площадке, на которой — уже не слева, а справа — темнел прямоугольник двери.