Магистраль

— Расслабься… — Ася взяла какую-то бумажку, свернула в кулек и аккуратно стряхнула в нее пепел.

— Народ на ушах стоит, все чего-то ждут, — пробормотал он. — То ли ужасного, то ли прекрасного… Да им без разницы, по-моему.

— Народ успокоится, — заверил Олег. — Поблажит и успокоится, как всегда.

— Неужели и этот миллениум без Судного дня встретим? — фальшиво огорчился Пастор. — Тогда уж до следующего… — Он посмотрел на экран и, скривившись, застучал по «бэкспейсу».

Шорохой поджал губы, «Миллениум» — это слово он еще не забыл, хотя в новом тысячелетии оно постепенно вышло из обихода.

И раньше следующего вряд ли понадобится. Люди потанцевали на площадях, пожгли фейерверки, позлорадствовали на тему несостоявшегося конца света и вернули красивое латинское словечко в небытие.

Олег припомнил, как сам отмечал две тысячи первый год, и почувствовал что-то среднее между стыдом и ностальгией. Гульнул он тогда славно: настроение было в высшей степени апокалиптическое, а последних денег Шорохов не жалел никогда, — видимо, поэтому любые его деньги быстро становились последними.

Но здесь был случай особый: тому новогоднему исступлению предшествовала вереница потерь — и мелких, и крупных.

Двухтысячный год был для него неудачным. Летом, как раз в эти самые дни, он решил заняться бизнесом. Бизнес получился так себе и, кроме долгов, ничего не принес. А осенью, в октябре, Шорохов имел неосторожность влюбиться в одну стерву. В итоге — месяц чудовищной депрессии, потом месяц чудовищного запоя.

Словом, к концу света он был готов как никто: почти пустой карман, почти пустая душа…

«Предупредить, что ли, горемыку?…»

Олег украдкой потрогал мобильник. Прямой номер Служба зарегистрировала в девяносто пятом году еще двадцатого века и оплатила его везде, вплоть до пятнадцатого года уже века двадцать первого. Этот номер тоже преодолел миллениум — благополучно, как и все человечество.

Главное, застать себя дома…

В углу зашумел электрический чайник, и Шорохов отдернул руку от трубки.

«Не надо, Олежек, не дури…»

Внезапно он ощутил слабую волну воздуха, и посреди кабинета появился какой-то мужчина.

— Как ни приду, вы все чаи гоняете, — заметил тот, складывая синхронизатор.

— У Лиса нюх на халяву, — отозвался Пастор. — Печенье захватил? С орехами и с такими штучками внутри. Нет?! Тогда фиг чего получишь!

— Оператор! Отказывая курьеру в бутерброде, ты рискуешь не только бутербродом, — объявилЛис. — О, и ты здесь? — обратился он к Олегу.