Магнат. Его личная игрушка

Озверевший от своего богатства и власти! Думаю о нем и снова начинает душить ненависть.

— Ого, ты целый прием для меня организовала. И какой же повод? — Арина оглядывает накрытый стол.

— Я потеряла работу и, наверное, возвращаюсь в Грузию, — вздыхаю.

— Да ты что, вот это новости.

— Арина, я что— то сделала не так? Почему ты так разговариваешь? — не выдерживаю и спрашиваю напрямую. — Ты опять на меня за что— то злишься?

— Неужели ты наконец решила поговорить откровенно? Ну чтож, давай. Ты позвала меня для того чтобы я тебя пожалела, так? Хочешь поддержки и сочувствия.

— Мне сейчас очень плохо и действительно не помешало бы дружеское плечо…

— Значит, пожалеть тебя должна, да? — в голосе сестры теперь отчетливо прорываются нотки ярости. — При том что ты мне врала все это время!

Смотрит на меня таким испепеляющим взглядом, что чувствую, мне начинает не хватать дыхания. Все перестает существовать кроме глаз Арины, в них плещется презрение. Как же больно видеть это. Мне становится так плохо, словно мы подрались.

— Помнишь, я тебе душу открыла. Было стыдно признаваться. И все же я это сделала. Пусть и не сразу. Да, я влюбилась в человека, который мою любовь отшвырнул как ненужную обертку от шоколадки. Съел и выкинул. Ты тогда меня так сильно поддержала. Даже решила ему отомстить… И во что все вылилось? Где преданность и сестринство? Ты теперь с ним! Обманываешь меня, врёшь на каждом шагу, едешь с ним отдыхать, а мне вешаешь лапшу на уши, что к бабке поехала.

— Прости! — восклицаю с мукой. — Прости что не сказала тебе… Я ведь знала, что тебе это не понравится. Мне не нравилось врать тебе, правда. Но ты меня пойми, мы уже один раз из— за этого поругались.

— Да, но тогда ты меня уверяла, что нет ничего подобного и в помине. Что ты ненавидишь Кирилла.

— Тогда все было правдой. Мы были врагами.

— Что же изменилось?

— Не знаю… Возможно ничего.

Меня раздирает от боли когда произношу эти слова. Получается снова лгу Арине. Потому что не признаюсь в этой боли. Говорю будто мне все равно. Потому что если признаюсь — не вынесу. Сгорю в агонии этой боли. Невыносимая мука. Плохая была идея искать поддержки у сестры. Я не виню ее. То что она мне предъявляет — есть в этом доля справедливости. Я завралась.