Магнат. Его личная игрушка

Глаза Абрамова — две узкие щелки. Он в ярости. Я — в его кабинете.

О Боже… Я окончательно сошла с ума. Как умудрилась заснуть? Вот как?!

— П-простите, я не хотела, — покаянно опустив голову, обнимаю себя руками.

— Ты самая охуевшая баба из всех, которых встречал когда-либо, — мрачно произносит Абрамов. — Но твоя удача закончилась. Мне надоело. Это уже ни в какие ворота. Ты не способна остановиться, да? — его голос страшен, в нем так много угрозы, ярости, презрения. — Чего ты добиваешься, сука? — делает шаг ко мне, сгребает за шкирку, притягивает к себе.

— Я даже не знаю, зачем все это спрашиваю. И так понятно, что надо вышвырнуть как шавку на улицу. Что с тобой такое, девочка? Я дважды чуть не поимел тебя, самым грубым способом. Неужели продолжаешь нарываться? Или это новый план?

— Нет, нет… — всхлипываю. Боже, он думает про меня просто ужасные вещи. Нет, нельзя было слушать Регину… Он прав, со стороны все выглядит кошмарным.

— Ты разрушила жизнь Андрея, но и этого тебе мало, да? Теперь опять на горизонте нарисовалась, юрист, блядь. Кто бы мог подумать, что у тебя ещё и на это мозгов хватает.

— Это совпадение, — отвечаю тихо. — Ничего больше…

Ощущаю его дыхание на своей шее, слышу, как гулко стучит его сердце. Абрамов горячий буквально как печка! Его жар передается и мне, и вот я уже пылаю…

— Поверьте, я ни во что не играю! Я очень сожалею о том, что произошло.

— Мне насрать на твое “жаль”, — выплевывает презрительно.

Противно оправдываться, моя правда звучит как самая жалкая ложь на свете. Но больше мне сказать Абрамову нечего, ведь на самом деле, я здесь совершенно ни по какому-то злому умыслу.

— Отпустите, пожалуйста, — чувствую, что не хватает кислорода. Я почти задыхаюсь. — Вам обязательно говорить мне все эти гадости? Достаточно просто попросить моё начальство заменить меня… Конечно, вы можете дать мне самую нелестную характеристику, это ваше право.

— Собрала свои вещи и пошла вон, немедленно, цедит сквозь зубы Абрамов. — Если я увижу тебя хотя бы возле этого здания, то ты не отделаешься просто грубостью, Кипиани. Я тебя в порошок сотру, если попробуешь ещё во что-то сыграть. Очень сильно пожалеешь.

Не знаю, как выхожу из кабинета, не чувствую своего тела, чувствую себя так, словно я набитая ватой кукла.