Махинация

Перед первой же волосы остригут наголо и будут продолжать стричь перед каждой… Мне не было жалко волос, но когда я узнала, что их сбреют, почему-то вспомнилось, с какой любовью, нежностью и заботой Саттард расчесывал каждую прядь…

Звонок Барбары отвлек от истерики, которая, кажется, собиралась начаться, даже не взирая на четыре группы транквилизаторов, которые мне неизменно кололи. Заставив себя отойти от зеркала, вышла из унифицированной ванной, вошла к себе, подключилась к сигналу общей связи, мой личный сейр мне еще не выдали по той простой причине, что меня как бы еще, в принципе, не существовало — система стерла меня автоматически, когда Арнар ввел код смерти.

— Ты как? — было первым вопросом Барб, с тревогой осматривающей меня.

— В норме, — ответила сухо.

Полковник, коротко кивнув, указала на разовый сейр, помеченный высшим уровнем секретности, и сообщила:

— Медики прогнозируют быструю адаптацию твоего организма к операционному вмешательству.

Как по мне — шутка была так себе.

— Не переживай — ты справишься, — по-своему истолковав мое эмоциональное состояние, поспешила утешить Барб. — Через шесть месяцев тебя уже начнут готовить как управленца, через десять — вернешься к нам. Время пролетит быстро, ты даже не заметишь.

Я покивала. Что мне еще оставалось?

Потом спросила:

— Барб, что с Полиглотом?

Она открыла было рот, закрыла.

— Когда нам передали записи твоих переговоров с первым и третьим правителями Рейтана, мы мало что поняли. Но одно стало ясно сразу — ты в опасности. Я старалась прикрыть эту запись до полной расшифровки, но Полиглот затребовал себе сразу, как узнал о выходе разведки на связь. Он потратил больше суток на расшифровку и… получил сердечный приступ.

Я смотрела на нее и вспоминала злые, сказанные в ярости и под действием Ка-ю слова Саттарда: «Ты спрашивала, что со мной? Все отлично. Я получил год времени, разрыв дипломатических отношений с Танаргом и шикарную женщину в подарок. Согласись, три дня мучений с тобой того стоили».

— Я нашла его утром. Зашла, он лежал на полу уже практически без пульса, — продолжила Барб. — Несколько дней медики боролись просто за то, чтобы он выжил.