Махинация

Я это точно знала…

— Слушай, — вдруг оживилась Барб, — звонить не пришлось, твоя мама уже у тебя.

И я перестала дышать!

— Ну вот и здорово, — заулыбалась полковник Тейн и тут же, нахмурившись, задумчиво выговорила: — Только вот я не поняла, а откуда она… Что за?!

Договорить она не успела. Переговорник, встроенный в дверь, зашипел, и я услышала голос охранника базы:

— Капитан Картнер, ваши близкие родственники прибыли. Родительница и брат. Шестой выход. Будете встречать или отдать приказ о сопровождении?

Я абсолютно точно могла сказать, что ни мама, ни брат… любой из братьев не приехали бы ко мне в жизни! Я точно так же могла с абсолютной уверенностью утверждать, что мои родственники никак и никаким образом не могли узнать, где я — у меня в контакте «семья» стоял Полиглот… Чего я не знала точно, так это сколько минут у меня есть на встречу с сахиром.

— Встречу! — почти крик.

Я вскочила и бросилась к двери, распахнула, не закрывая, бегом бросилась по мертвенно-белому, залитому светом дневных ламп коридору, оббегая персонал, прижавшись к стене, когда мимо меня провезли каталку с уже обритой и частично оперированной Герной Шверг.

— Как она? — спросила у проходящего мимо доктора Этта.

Завтра утром ему предстояло оперировать меня.

Хирург, с которым мы разговаривали сегодня до обеда, остановился, постоял, сжимая кулаки, затем устало ответил:

— Мы прогнозировали проблемы на этапе внедрения пси-связи.

И ушел, держа в руке сейр и сверяясь с показателями системы жизнеобеспечения Герны. Учитывая, что он не отходил от майора Шверг, доктор Этт ожидал ухудшения ситуации. И оно случилось — Герну не довезли до палаты, как запищал датчик отслеживания сердца… Вой сирены. Красный код. Две бригады медиков, мгновенно приступившие к спасению жизни специалиста…

Я сбежала.

Сначала шла быстрым шагом, сжимая кулаки и не оборачиваясь… Потом, когда красный код сменился черным, побежала.

Позади верещала сирена, вдали слышались крики доктора Этта, кто-то вслух отсчитывал секунды смерти майора Герны Шверг, а я просто бежала, отчетливо понимая — возможно, завтра что-то пойдет не так уже со мной, и тогда я просто больше никогда, вообще никогда его не увижу.

Шестой выход — самый отдаленный. Самый охраняемый.