Махинация

Галактический язык, за основу которого был взят гаэрский, являлся базисным — предложения строились по четкой структуре, энирейский — флективным, слова в нем ставились как угодно, при этом меняя или не меняя значение предложения. Исключений было столько, что я так и не сумела создать правила. В итоге мы заучивали фразами, четко фразами. Потому что, ко всему прочему, в энирейском была дерсенгова куча омофонов — то есть одно слово в зависимости от тональности, с которой было произнесено, имело до сорока значений!

— Знаешь, — сказал как-то Гэс после очередных восемнадцатичасовых занятий, — мне уже заранее не нравится и этот мир, и его… население.

И, забросив в рот очередной леденец, принялся с остервенением его жевать вместо сосания. Хруст стоял такой, что за его зубы становилось страшно.

— Тебе все всегда не нравится, ты пессимист, — заявила Эринс, поднимаясь и потягиваясь, разминая затекшие мышцы. — В твоем доме, Гэс, даже кот куда как более оптимистично настроен.

— Урод рыжий! — внезапно с мгновенно вспыхнувшей злостью выплюнул разведчик.

— Царский золотой, редкая порода, — откровенно подхихикивая, высказалась Сейли.

А я вспомнила, что пару раз в лифте сталкивалась с котом, которого чинно удерживали на неизменно алой подушке с золотой окантовкой парни крайне представительного вида.

— Если ты про кота с мужиками — то да, мой, — мрачно сообщил Гэс.

Я, выключая аппаратуру и стирая сегодняшние записи, воспользовалась тем, что ассы ускользнули, причем бесшумно и безмолвно, как и всегда, а Эринс ушла проверять нашего «калеку, если не сейчас, то в будущем точно», и спросила у еще не успевшего выйти Гэса:

— А почему ты сказал, что тебе население Рейтана уже не нравится?

Разведчик обернулся на выходе, посмотрел на меня, потом закрыл дверь, прошел, сел на диван перед проектором, с которого я сейчас стирала всю информацию, тяжело вздохнул и произнес:

— Картнер, понимаешь… язык очень многое может сказать о народе, точнее, даже о менталитете, характере народа.

Если язык четкий, понятный — народ такой же. Посмотри на гаэрцев — в приоритете открытые, искренние, всегда готовые помочь люди. Язык степняков Кхарха — прямой, как стрела, люди такие же — никаких двусмысленностей, никаких экивоков, все четко, одно из моих любимых мест в исследованном космосе. А то, чему ты сейчас нас учишь… Смотри сама, Картнер, у языка не то что двуличность — многоликость, не одно значение — по сорок на слово.