Майское лето

 – Я сейчас ему пасть сожму, а ты подсунь ее ему под нос, чтобы он понюхал… Да не бойся, смелее!

Нина крепко сжала трясущееся кошачье тельце в руках, поцеловала ее в макушку и поднесла к морде Джина. Он сначала никак не реагировал, а потом в глазах его вспыхнул задорный огонек, и он завозился в крепких дедушкиных руках.

Нина почувствовала, как сильнее забилось кошачье сердечко.

– Нельзя! – грозно сказал дедушка. – Нельзя! Свои, Джин, свои! Я сейчас отпущу его…

Джин просидел спокойно целую минуту, а потом, оскалившись, рванул вперед.

– Ну, ничего, привыкнут… – спокойно сказал дедушка и достал сигарету.

Нина погладила кошку по голове, потом бросила взгляд на соседний дом и спросила:

– А к тете Тане только Туся с Даней приехали?

– Да вроде да, больше пока никого не видел.

Нина все думала, спросить или нет. Решила не спрашивать.

– Понятно, – сказала она и, все так же поглаживая кошкину макушку, направилась в дом.

Увидев по дороге сваленные бревна, Нина повернулась к дедушке и спросила:

– Беседку будем строить.

Дедушка развел руками, зажав сигарету во рту, мол, он в курсе, но поделать ничего не может:

– Твои родители распорядились. Говорят, там будет печь, чтобы холодными вечерами сидеть…

– А делать-то кто будет? Ты?

– Я уже не в том возрасте, чтобы с бревнами бегать… Деревенских ребят наймем.

Кивнув и сразу же забыв про услышанное, Нина вошла в дом.

– Тетя Соня, встречайте гостей! – Данин голос разнесся по всему дому. – О, Ниночка, ты чего? Защемило? Знаешь, семнадцатый год – это все-таки уже возраст, ничего не поделать. Андрей Георгиевич, вы камин разжигаете? Вам помочь?

Нина, сидящая на корточках рядом с дедушкой в точно такой же позе, что и он, и наблюдающая, как дедушка подкладывает дрова и чиркает спичкой, громко фыркнула:

– То есть у меня возраст, а дедушка так просто камин топит? Что ж ты про его позу не пошутил?

– Я что, дурак, про Андрея Георгиевича шутить?

Нина как завороженная смотрела на занимающийся огонь и лишь отдаленно слышала, как в гостиную вошла румяная от готовки бабушка, и Даня тут же подлетел к ней:

– Тетя Соня, – Нину всегда забавляло, что к ее дедушке все с самого детства обращаются с пиететом и легким внутренним смущением и зовут неизменно Андреем Георгиевичем, а к бабушке, даже повзрослев, просто «теть Сонь», – вот, бабушка передала.