Майское лето

То она сама, будучи пятилетней, вдруг сообщает маме, что беременна, и мама плачет, то пляж с ужасным затягивающим песком, по которому она пробует убежать от чего-то пугающего позади, но у нее не получается…

Нина вздрогнула и проснулась. Мычание коров и пение птиц все еще влетали в распахнутые окна и наполняли комнату.

Нина бросила взгляд на диван, но он оказался пуст. Послышался шум из кухни. Нетвердо ступая после неприятного сна, Нина остановилась около дверного проема.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил она Никиту, ставящего чайник на плиту.

 – Лучше не бывает?

Он обернулся. Бледный и похудевший, но взгляд уже не такой больной.

– Определенно бывает, – с улыбкой ответил он. – Послушай, я сказать хотел… спасибо.

Емко и лаконично, но очень искренне. Нина улыбнулась:

– У меня сугубо корыстный интерес. В воскресенье мой день рождения. Мне же хочется, чтобы ты там был. Как думаешь, твое легкое недомогание пройдет?

– Конечно, уже к вечеру буду как огурчик.

Видимо, у него закончились силы стоять, и он, тяжело дыша, опустился на стул.

– Ложись лучше, огурчик. Я тебе сама еду принесу.

Наблюдая, как Никита с аппетитом ест, Нина нерешительно спросила:

– Ты мне не говори, если не хочешь, я правда не обижусь, это, наверно, ужасно личное…

Никита приподнял брови и глянул на нее.

– Не знаю, помнишь ли ты… ты рассказывал про семью… про маму, детский дом…

– Да. Помнишь? Засыпая. Если это очень-очень личное, ничего. Я просто спросила…

– Ты еще ничего не спросила.

Он кивнул и поставил на табуретку пустую тарелку из-под супа, взял кружку с чаем.

– Ты говорил про детский дом… И твоего папу убили… Что случилось?

Никита немного помолчал. Потом сказал:

– Жили мы в Осетии. Папа там работал. Я, – он улыбнулся, – как сейчас вижу, в обеденный перерыв мы шли с мамой в какую-то столовую, а там чай такой вкуснющий, сладкий и хлеб… обалдеть можно. Пока мы ждали папу, я мог съесть три больших куска и выпить две кружки чая. И родители счастливые были. Помню, как смеялись… А вообще очень много подробностей я не помню, потому что был маленьким, а бабушка сама не знала, что точно произошло.

Помню, что был вечер, окна распахнуты, потому что лето. Как-то беспокойно. Знаешь, когда ты маленький, еще понять ничего не можешь, только на месте не сидится от неприятного чувства внутри. Вдруг в комнату черный ворон влетает. Мама сказала, что это плохой знак. Она тогда от телефона не отходила. Ждала звонка, наверно, от папы.