Майское лето

Нина целый час пила кофе из маленькой чашки, так невоспитанно прихлебывая, что даже бабушка сделала ей замечание. Насупившись, Нина отодвинула от себя чашку и обвела кухню взглядом, думая, чем бы занять себя. Ничего, кроме долгих часов слез не приходило на ум.

Никита, Никита… Нина подошла к окну и с тоской уставилась вдаль. Сама она к нему не пойдет, нет уж! Если он сделает шаг навстречу, тогда… А пока… Господи! Да зачем же он стал целоваться! И как ему объяснить? А если обиделся и будет игнорировать ее? Тогда… тогда, решила Нина, проводя пальцем по стеклу, она в нем ошиблась и не стоит он того, чтобы из-за него плакать в июле.

– Можно у тебя посидеть? – Туся стояла в дверях. Волосы ее были взъерошены, как будто она только встала, а на бледной коже под карими глазами виднелись синяки.

– Даня с утра улетел в город. Представляешь, на самой первой электричке, – сказала Туся, садясь за стол. – Можно чай… или кофе… что-нибудь в общем, без разницы.

Нина встала и включила плиту.

– Сказал, что попросит у папы какую-нибудь работу, – продолжила Туся.

 – Я у него спросила, что ему, по его мнению, могут доверить. Он сказал, что наплевать, лишь бы деньги платили. Хоть листовки раздавать готов… Представляешь, – вздох, – Данька… хочет работать… все оставшееся лето… Наш Данька…

– Молодец, – только и ответила Нина.

– У тебя что с настроением? – спросила Туся.

– Я тоже сегодня какая-то… как будто вчера пыталась сбежать из горячей точки.

Нина поставила перед подругой кружку кофе и села напротив.

В тишине они провели почти час. Это возможно, когда дружба уже такого уровня, что нет особенной необходимости говорить, можно просто сидеть, молча уставившись в стол, и стараться собраться с силами.

В дверь постучали. По пятам за Ниной, прошедшей к двери, топал Джин. Он все утро спал у ее ног.

Никита замер, занеся руку, сомкнутую в кулак, как будто как раз собирался постучать еще раз.

– Привет… – сказал он. И, кажется, растерялся, увидев Нину, а потом быстро взял себя в руки и улыбнулся.

 – Ты… с тобой можно поговорить?

Нина отступила от двери, пропуская его, шагнула вглубь прихожей, и убрала руки за спину, спрятав их в складках короткого белого платья.

Никита закрыл за собой дверь и остановился у стены, напротив Нины. Она ужасно нравилась ему. Собираясь с мыслями, он оглядел ее, такую простую, сонную, с распущенными длинными волосами и босую. Она переступала с ноги на ногу и не смотрела на него. Рядом сидел Джин, прижавшись боком к ее голени.