Майское лето

 – И больше сегодня давай не будем ловить. Давай больше не будем, ну, Никиточка, – добавила она.

Как ему не хотелось отпускать свой улов, если бы кто знал! Он совсем не воспринимал рыбу как… ну, как что-то живое, что может нуждаться в жалости. От вида избитой собаки у него всегда разрывалось сердце, и он был готов спасти несчастное животное, как сделал это с Нининой кошкой, но рыба… Как можно ее жалеть? Это ведь еда.

– Ну что тебе стоит… – Нина потерла нос и провела ладонью по глазам, вытирая слезы.

Никита взял ведро и вытряхнул из него свой скудный улов. Когда он повернулся к Нине, глаза у нее все еще были на мокром месте, но на губах уже играла благодарная, ласковая улыбка. Сердце его, сжимавшееся при виде ее слез, тут же как будто свободно вздохнуло.

– Спасибо, – сказала она и осторожно, будто робея, прижалась к нему.

Никита замер. Через секунду, конечно, прижал ее крепче, но в те первые мгновения он был поражен тем, как приятно с ней вот так просто стоять.

Он даже подумал, что нужно было тогда не поцелуя добиваться, а обнимать. Когда она пошевелилась, он легко опустил руки. Не хотелось ломать то хрупкое, что они вокруг себя возвели за эти несколько недель.

– Теперь опять весь день лицо будет красное… – проворчала она, поворачиваясь к реке. – Ты знаешь, у меня есть отвратительная особенность. Если я хоть слезинку пущу, это всегда будет заметно по меньшей мере еще сутки. Не знаю, что делать. Особенность, конечно, ужасная…

Когда Никита возил дедушку по делам, Нина проводила время с друзьями, но больше – с Тусей.

Она рассказывала ей про все свидания.

– И знаешь, что мне нравится в нем больше всего? – говорила Нина с улыбкой.

– Нет, – отвечала Туся с искренним интересом.

– Он открыт новому, понимаешь? Есть такой тип людей… чаще – не очень образованных, которые вдруг становятся такими принципиальными в своем невежестве, что просто ужас. Те, которые даже допустить не могут мысли, что над чем-то непонятным им стоит подумать, а не считать это бессмыслицей… Он не такой.

Он готов… нет, он хочет знать больше, понимаешь… Есть в нем вот эта приятная живость ума, которая постоянно толкает его к чему-то большему. Как-то я спросила у него, согласен ли он прочесть что-то, что раньше ему казалось скучным. Он сказал: «Да». Понимаешь, без недовольства сказал, не чтобы доставить мне удовольствие ответом. Он правда не против.