Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Есть тут голодные, готовые пироги свидетельские жевать.

Оператор дежурной части отключается, а я отчего-то беспокоиться начинаю.

— Может, лучше ОМОН вызвать? — спрашиваю осторожно.

— Ага, и ФБР с Гарри Поттером. На шашлычку ведь напали, — смеется он. —Дело государственной важности.

Качаю головой. Бесстрашный, блин.

Через пять минут паркуемся у входа в «Березку». Подозрительно озираюсь, замечая машину Росгвардии.

— Сидишь здесь, — приказывает майор, застегивая кожаную куртку. — Ты. Сидишь. Здесь.

— Да с чего это? Я — оперативник, — гордо произношу.

— Ты не оперативник. Ты пробник. То бишь стажерка, — исправляет он. — Статью двадцать четыре пункт три помнишь? «Запрещается использовать стажера в оперативных мероприятиях, когда может возникнуть угроза его жизни…». Выйдешь из машины — накажу. По всей строгости.

— Боюсь, боюсь, — выплевываю ему в лицо.

— Цыц, рыжая, — произносит Тимур, чуть наклоняясь и пытаясь разглядеть что-то за окнами шашлычки. — Разберусь с дебоширом и позову тебя мясо жевать. Любишь мяско, фенистилка?

Раздраженно закатываю глаза и оставляю вопрос без ответа.

— Сиди, — напоминает и грозно хмурит брови.

Наблюдаю за удаляющейся широкой спиной, стараясь не сексуализировать образ начальника, то есть не снижать взгляд на его пятую точку. Проходит минуты три, прежде чем я вдруг ощущаю позывы мочевого пузыря. Ну что я могу сказать? Как всегда вовремя, черт побери!

— Ладненько, — пропеваю, осторожно выбираясь из автомобиля.

Закинув руки в карманы пальто, не спеша подхожу к двери «Березки».

Нижняя ее часть металлическая, а верхняя состоит из стекла. Ухватившись за ручку, прислоняюсь лбом к прозрачной поверхности, пытаюсь разглядеть обстановку внутри. Неожиданно в грудь прилетает удар, а на лицо оседает какая-то жидкость. Словно воды в рот набрали и сжав зубы выплюнули. Я так всегда, когда белье глажу, делаю.

Резкий вздох.

Жжение в горле. И сумасшедшая резь в глазах.

— Суки, — орет мужской голос. — Мусора — уроды. А тебя бородач я запомню.

— Обязательно запомни, — слышу бас своего начальника.

Сидя на асфальте, пытаюсь прийти в себя.

— И почему я думал, что ты послушаешься, — рычит Бойцов, подхватывая меня на руки. — Мне иногда кажется, что ты мне дана в наказание. К примеру, потому, что я в детстве за собакой на прогулке не убирался, а матери врал.

— У тебя была собака? — спрашиваю тихо.

— У отца. Немецкая овчарка служебная.

Коротко киваю.

Дышу мурашками с его шеи. Пальцами твердые плечи сжимаю. Наслаждаюсь. Боже.