Себе, разумеется, не налил: субординацию понимал четко, ординарец в присутствии командира пить не должен, разве что уж выйдет какой-то особый случай. И четко просекал неписаный статус Линды, пусть и носившей солдатские погоны. Ну, насколько я его знал, вечером потихоньку наверстает, скорее всего, с кем-нибудь из корешей из разведвзвода…
Я принял у него бутерброды, первым делом передал один Линде. Мелькнула мысль: а вдруг ей будет неприятно пить за взятие нами немецкого города? Нет, преспокойно взяла стакан.
Быть может, ей было по душе, что и этот город остался целехоньким – сколько развалин повидала…
Я медленно вытянул полстакана, откусил микроскопический угол от бутерброда. Снова, как множество раз, медленно отпускало сумасшедшее напряжение боя. Я верил Линде, но все равно, пройти через такое – сжечь сколько-то сантиметров нервов…
– Что там с домом, Вася? – спросил я, прикончив стакан.
– Все в ажуре, товарищ майор. Не на окраине, но и не в центре, двухэтажный, малость побольше того, где мы последний раз жили.
И хозяева имеются, но не похоже, что от них будет беспокойство – старик со старушкой, божьи одуванчики. Перепугались, конечно, оба, старикан мне даже приволок глобус и парочку географических атласов. Кое-как объяснились на пальцах. Указки там у него, карты… Я так понял, всю жизнь географию преподавал, доказывал мне, что он человек совершенно мирной профессии. Ну и ладно, пусть живет. Я ему показал, что вы мне в записной книжке еще когда написали.
Не сказать, чтобы обрадовался, но трястись, как овечий хвост, перестал. Ничего, прикормим – повеселеет…
– Ну, тогда поехали к твоему географу, – сказал я. – В самом деле, прикормим, по-немецки поговорим – повеселеют, первый раз, что ли.
Действительно, я ему давненько уж написал в записной книжке несколько немецких фраз: «В вашем доме на какое-то время остановятся на постой советские военнослужащие. Вам не будет причинено никакого вреда.
Извините, война».
Линда вдруг спросила каким-то непонятным тоном:
– Теодор, у нас есть минут двадцать свободного времени?
– До самого вечера, – сказал я. – А что?
Ее голос стал прямо-таки умоляющим:
– Теодор, можно я – совсем недолго – посмотрю ратушу? Мало того, что это памятник архитектуры, это еще и историческое место. Там в восемьдесят первом канцлер Бисмарк выступал перед магистратами, депутатами ландтага и дворянами округа.
