Это историческая речь, о ней во всех учебниках написано… Говорят, конференц-зал сохранился в полной неприкосновенности: и кресла, и кафедра, с которой выступал канцлер… Я бы только немножко посмотрела… Отец рассказывал, что еще при Веймарской республике туда пускали экскурсии, а при нацистах перестали… – Ее голос прямо-таки звенел от волнения. – Я бы посмотрела совсем недолго… Теодор, если можно…
– Пожалуйста, – пожал я плечами. – Свободного времени у вас столько, что девать некуда, по крайней мере, сегодня…
Ее очаровательное личико прямо-таки просияло, она подалась ко мне, но в последний момент покосилась на Васю с Кузьмичом и воздержалась от вещественных выражений благодарности.
Я подумал: в конце концов и мне не мешает чуточку развеяться после всего сегодняшнего. Побачим, что там за зал и кафедра, с которой выступал железный канцлер…
– Кузьмич, – сказал я, – ты, случайно, не знаешь, где ратуша?
– Чего ж не знать, – буркнул он. – Проезжали мимо, когда по городу с Васей колесили. Найду.
– Вот и давай туда.
– Если пустят, – сказал Вася.
– Это как? – спросил я с живым интересом. – Что ты опять выведал, всезнайка?
– Да ничего особенного, товарищ майор, – сказал Вася. – Этот памятник архитектуры – огромадное здание в три этажа. Причем самого что ни на есть канцелярского назначения. Там и комдив разместиться может, и штаб дивизии, и, говорят, еще дивизионная разведка, и радисты. Очень удобный домина, вот Линда говорит, даже зал для заседаний есть. А потому, едва мы сюда вошли, там саперы шуровать начали чуть ли не всей ротой.
Надо ж как следует проверить, не подсунули ли чего фрицы – не военторг там будет дислоцироваться в конце концов…
– Действительно… – сказал я."
"Между прочим, этот прием в Отечественную первыми пустили в ход как раз мы. Оставляя Киев, заложили несколько мощных зарядов в те здания, которые, по всем расчетам, немцам приглянутся для размещения многолюдных и серьезных учреждений. Они и приглянулись. А когда наши об этом узнали от разведки… «Радиомины Бекаури», слышали? Ну вот… Лежит она себе, никого не трогает, а потом из Москвы посылают короткий радиосигнал – и срабатывает она, голубушка, в лучшем виде.
Многих солидных бобров немцы тогда недосчитались, в том числе в довольно высоких чинах. Солидные были здания, а остались от них одни руины, а под руинами – всякая немецкая сволочь не из простых свиней свиньи…
Ну вот, а потом немцы, отступая с нашей территории, этот метод переняли.
