Во-первых, французы, которым тогда пруссаки здорово накидали, до того дважды в том столетии к нам вторгались, не поленившись переться чуть ли не через всю Европу, – в восемьсот двенадцатом (когда пруссаки, кстати, были нашими союзниками), и в Крымскую кампанию (да и в Гражданскую устроили интервенцию), во-вторых, о чем известно гораздо меньше, в прусской армии были не просто наши военные наблюдатели – работал и русский медицинский отряд под началом знаменитого хирурга Пирогова, получившего потом от кайзера Железный крест…
Кузьмич затормозил у крыльца – каменного, высокого, широкого, с роскошной лестницей, на вершине которой сидели высокие каменные орлы – не поганые нацистские, а старые кайзеровские.
Возле крыльев стоял «Додж-три-четверти», а возле него курили, прислонив к каменным балясинам лестницы миноискатели, четверо саперов. Что-то это все не походило на ударную работу – пожалуй, она и в самом деле подошла к концу.
Мы с Васей и Линдой вылезли. Завидев меня, саперы побросали окурки и вытянулись.
Троих я смутно помнил, а четвертого хорошо знал – старший сержант Мохов, три раза проверял нейтралку на предмет мин, перед тем как моим разведчикам предстояло уйти на ту сторону.
– Вольно, орлы, – сказал я и повернулся к Мохову: – Что, закончили?
– Да почти, товарищ майор. – Наверху осталось еще помещения четыре. Капитан Сомов там. Вы не к нему?
– Да где-то так, – сказал я и первым стал подниматься по лестнице.
Мохов меня не остановил, не сказал ничего насчет того, что посторонним запрещено – и мы смело вошли в распахнутую дверь, покрытую потемневшими резными панелями.
В огромном вестибюле часового не наблюдалось.
– Ну, где тут твой исторический зал? – спросил я Линду.
– В путеводителях, старых, времен республики, писали, что налево.
А сама вдруг свернула в коридор направо – вялой, неуверенной походкой, все ускоряя шаг, подняв на уровень груди ладони с растопыренными пальцами. Вася недоуменно посмотрел вслед, но я-то уже хорошо знал эти симптомчики – золотистые искорки в огромных глазах, нехорошая бледность, бисеринки пота на лбу и висках… Ничего еще не понимая, кинулся следом.
Вася тоже явно ничего не понимал, но не отставал."
"Миновав несколько дверей – обычных, деревянных, с какими-то канцелярскими надписями, – Линда остановилась перед железной, чуть приоткрытой, с аккуратной табличкой «Отдел секретной документации.
