Он мог задушить меня, мог вколоть яд, мог изнасиловать, прежде, чем я закричу, и позову на помощь… Престон мог вытворить со мной все, что-угодно и это ощущение его власти надо мной, разрывает изнутри, колошматит мою собранную волю в кулак, бросает в холодный пот.
Уму непостижимо. И после этого, эти идиоты сверху еще будут убеждать меня в том, что он не «Ядовитый любовник»? Это антисоциальное, ненормальное поведение. Стоять надо мной спящей, и рисовать в таком положении… к моему стыду, моя разыгравшаяся этой ночью сексуальность и чувственность передавалась даже через простой эскиз, набросок карандашом.
И мне до сих пор неловко за то, что я делала перед сном, думая о Джейдане… это запретное влечение – невыносимое. Накрывает волной, погружая в омут безумия и неосознанных, развратных действий. И почему-то я не сомневаюсь в том, что при нем я могла шептать его ненавистное мне имя, и вряд ли мой голос звучал яростно, скорее вожделенно, требовательно, томно.
Страх и похоть всегда идут рука об руку. Но я никогда не думала, что меня могут возбуждать подобные ситуации.
Позорище, Рика. Прекращай.
Закончив трястись от ужаса, я немного отошла и выдохнула, набрав телефон оперативной группы, доложила отделу безопасности о случившемся. Мне пообещали, что приставят ко мне свору вооруженных телохранителей, которые будут круглосуточно наблюдать за мной и за моей квартирой, но от этого на душе не стало менее тревожно.
Что-то мне подсказывало, что Престон – словно летучий яд, найдет любую лазейку, или трещину, чтобы нарушить оплот моей зоны комфорта. При желании, он пройдет через стены, проникнет под кожу… как и «ядовитый любовник», что отравлял своих жертв сначала морально, и лишь потом уничтожал физически.
Скорее всего, все то же самое Престон и делает сейчас со мной. Хочет запугать, довести до ручки, чтоб в момент истины я горько плакала и умоляла его о пощаде, раздавленная и сломленная психологическим давлением.
Но, кажется, Джейдан не понял, насколько я крепкий орешек, или наоборот понял меня слишком хорошо, раз оставил в довесок к эскизу еще и стальную розу, полностью отожествляющую мой характер и внутренний моральный стержень. Если он вложил в свою работу хотя бы толику смысла, значит ему прекрасно известно, что просто так, голыми руками ему меня не сломать, не запугать, не сбить с пути.
