Престон несомненно талантлив, его работы не могут лгать, но вот глаза… В них тьма, опасность. Художник не может вызывать подобные эмоции и чувства. Только человек, обладающий хладнокровной силой, уверенностью, жестокостью, властью. Безумием… Да, именно безумие я увидела на снимке портрета Алии. Моей любимой подруги. Он рисовал ее мертвой. И пусть Зейн и высшее руководство утверждают, что снимок делал не Престон, а просто распечатал, скачав из сети, а сам портрет – заказ Ильдара, что тоже еще нужно проверить – рука Джейдана не дрогнула, когда он часами рисовал погибшую мученической смертью девушку.
Совершенство, мертвое совершенство среди грязи и мусора. Лицо, прикрытое маской, неподвижное, обнаженное тело, россыпь бриллиантов и чертова арабская вязь на светящейся коже. Рисовать подобные портреты на заказ – все равно, что торговать смертью. Джей не производит впечатления человека готового за деньги писать, что угодно."
"Он производит впечатление человека способного ворваться в твой мир, твою душу и разнести к чертям, не оставив даже пыли.
И ночью он доказал это в очередной раз. Скрывая собственных демонов, он упорно пытается добраться до моих. Как гребаный сталкер, чей спектр интересов гораздо шире, чем у традиционного взломщика.
Трудно описать то, какие чувства я испытала, когда очнулась в своей комнате совершенно одна, и первым, что увидела утром была не лента инстаграма, а чертов эскиз моего обнаженного, едва прикрытого одеялом тела, несомненно, оставленным Престоном. Как только взяла маленький холст в руки, отпрянула на другую сторону кровати, и чуть было кубарем не покатилась на пол – настолько мной овладел ужас, заковывающий в лед вены страх, от мысли о том, что возможный маньяк так легко пересек все границы дозволенного, и застал меня в самом уязвимом состоянии, в котором не позволяла себя видеть ни одному мужчину.
Это правда. Я ни с кем не спала в одной постели, даже в отношениях. Только раздельные комнаты. Мне необходимы границы, стены, двери. Зейн никогда не мог понять, что со мной не так, а я не могла объяснить… и, может быть, никогда не смогу.
Я нуждаюсь в своем панцире. Внутри и снаружи. Я живу в нем. Я не доверяю ни одному мужчине. Никогда. В столь неосознанном и беззащитном состоянии, как сон мне очень важно ощущать себя в полнейшей безопасности.
А Престон уничтожил все границы. Как взрыв, как неукротимая стихия, ублюдок нагло ворвался в мой дом, черт знает, как он это сделал, нарушил мою зону комфорта, с ноги снес дверь в мою душу.
