Сознание медленно уплывает, окутанное знакомыми ароматами морского бриза и краски. Горечь и тоска обжигают грудь. Предсмертные бредовые обонятельные галлюцинации…."
"От кромешной тьмы меня отделяют мерцающие перед глазами радужные блики. Острая игла снова вонзается в шею. И в этот раз мне по-настоящему больно. Мне даже кажется, что я слышу и чувствую шипение, с которым содержимое шприца попадает в вену. Я захлебываюсь оглушающей пронзительной болью, сжигающей изнутри, словно миллионы огненных языков пляшут на моей коже.
Я мысленно стону, бессильно пытаясь сопротивляться невыносимой агонии, сотрясающей мое тело. Мужские ладони гладят меня по спине, утешая, успокаивая, но не снимая боль. Я одна сплошная пульсирующая кровоточащая рана. Стискиваю зубы до скрежета, прикусывая язык и обливаясь слезами; радуюсь, корчась в муках, что, вообще, способна что-либо чувствовать. Я так хочу жить, так мучительно сильно хочу жить.
Тепло незнакомца проникает в мое окоченевшее скрюченное тело, и запах… Я пытаюсь вскинуть голову, мне кажется, что я смогу, но в этот момент он дотрагивается до моего затылка, расстёгивая замок маски, бросая ее на пол с глухим звуком, а потом так же резко срывает с меня колье, швыряя следом.
Мужские пальцы в моих волосах ощущаются так правильно, так приятно. Комок в груди взрывается надрывными рыданиями, и я заливаю рубашку своего спасителя слезами, пока он бережно закрывает мои плечи кожаной курткой. Я снова прохожу все стадии возвращения чувствительности после полного онемения: судорожная дрожь, колющие мышечные спазмы, сотни одновременно впивающихся игл в покрытое горячей испариной тело.
Но если в первый раз я чувствовала боль и холод, то сейчас каждая моя клетка горит ярким пламенем.
– Горячая, у тебя жар. Но живая – это главное, – произносит мужчина, и я цепенею, мгновенно узнав голос. Мысли беспомощно мечутся в кромешном хаосе и прострации. Я сошла с ума или брежу, или умерла и оказалась там, где совсем недавно блуждали мои воспоминания.
Он не может быть здесь. Он умер. Сгорел в мечети вместе с моим отцом и братьями, и сотнями невинных прихожан. Сердце надорвано колотится в груди, когда призрак берет в ладони мое лицо и запрокидывает так, чтобы я могла увидеть его.
– Престон, – потрясенно срывается с моих губ слабый шёпот. Синие глаза неотрывно смотрят в мои, губы плотно сжаты. Престон… В висках набатом бьёт головная боль, пока я мучительно пытаюсь собрать осколки головоломки.
