Мактуб. Пески Махруса

Я сжимаю пальцами ее подбородок, пытаясь открыть рот упирающейся Эрики.

— Да какого…

— Рика, делай, что говорю! — гортанно зарычав, я с силой вливаю в ее губы несколько глотков виски.

Она давится и кашляет, сплевывая горькое пойло. Хваленый Азизом виски полное дерьмо, тут я с ней согласен.

— Гадость какая, — бормочет Рика сдавленным голосом. — Ты мне за это ответишь.

— Я за многое отвечу, Эйнин, — отзываюсь низким шепотом.

Перекинув тяжелые волосы девушки через плечо, провожу носом вдоль бьющейся вены на шее, дурея от ее аромата, который пробивается сквозь масла и духи, обильно нанесённые на нежную кожу.

Ладонь скользит ниже, достигая резинки шелковых шортиков, представляющих из себя смехотворную преграду к желанному призу. И я снова ощущаю ее напряжение, внутренний трепет. Неуверенность.

— Они ничего не сделали с тобой, Рика?

Мое сердце обливается кровью от одной мысли, что кто-то мог прикасаться к ней точно так же, как я сейчас, перед глазами вспыхивает алая завеса бешеного гнева, разбивающаяся о мощную волну облегчения, когда она отрицательно качает головой.

— Хорошо, — отрывисто выдыхаю, опуская руку за резинку шортиков, под которыми нет ничего, кроме мягкой голой горячей кожи.

Она застывает потрясённая моими домогательствами, которые наверняка сейчас кажутся ей неуместными."

"— Что ты делаешь, Пр… Как, чёрт возьми, тебя зовут? — разъярённо шипит моя дикая пантера, я улыбаюсь, скользнув пальцами между влажных складочек плоти.

— Такая гладкая, нежная, подготовленная.

Идеальная рабыня для моего удовольствия, — бормочу я, обхватывая губами мочку ее уха и забираясь свободной ладонью под чашечку серебристого лифа, сжимая и пощипывая пальцами твердый сосок.

— Что ты несешь? Отпусти меня сейчас же, — свирепым шепотом отвечает Рика, пытаясь отстраниться и толкая выпирающими лопатками меня в грудь.

Хрипло рассмеявшись, я прикусываю кожу на ее шее и тут же провожу языком по оставшимся следам от своих зубов, улавливая меняющийся аромат ее тела, потираю большим пальцем затвердевшую вершинку, грудь в моей ладони тяжелеет, выдавая возрастающее возбуждение.

Прерывистое дыхание, испарина вдоль позвоночника, розовые пятна, расползающиеся по плечам и шее. Я помню ее маленькие особенности. Подтягиваю ее задницу к себе, практически сажая на выпирающий сквозь ткань удлиненной рубашки и брюк каменный член. Но эта двойная преграда вряд ли сегодня спасет ее от неизбежного.

— Прекрати, — интонация ее голоса тоже меняется.