Мактуб. Принц Анмара

Я вновь с головой окунаюсь в тревожные чувства, нервно прокручивая кольцо на безымянном и, наконец, снимаю его. Только сейчас я вдруг замечаю надпись, выгравированную на внутренней стороне металла, от прочтения которой замирает сердце:

Наша история могла бы быть такой красивой. Но, увы, я — третья и не факт, что последняя.

«Женщина творит мужчину своими мыслями о нём. Мужчина творит женщину своим отношением к ней.»

Но только для нее этот факт, похоже, ничего не меняет. Я помню, как искренне, доверчиво с примесью отчаяния она прижалась ко мне, подписав брачный договор, снова пробуждая в гулко бьющемся сердце надежду, что для нее происходящее имеет не меньшее значение, чем для меня.

И, как последний дурак, до двух часов просидел в своей спальне, напиваясь в одиночестве и пялясь на закрытую дверь, прислушиваясь к звукам в коридоре. Мне мерещились ее шаги, тихие, бесшумные. Я жаждал полной капитуляции и смирения. Я бесился и, как дикий зверь в агонии, метался по комнате, а когда понял, что не придет, страшно стало… До боли в грудине страшно.

Бл*дь, я понятия не имею, чем закончится завтрашний день и начнётся ли для меня следующими, может быть, это наша последняя ночь, а мы вот так ее бездарно — в гордыне, упрямстве, ревности. Подумал, и словно весь воздух из легких выбило, перед глазами черно-белые точки, пульс в висках зашкаливает и сердце молотит так, что ребра ноют.

До спальни Медины добираюсь за считанные секунды, распахиваю дверь, врываясь внутрь и останавливаюсь, восстанавливая сбившееся от бега и дикого волнения дыхание.

Воспалённым взглядом нахожу ее в полумраке, рассеиваемом одним единственным ночником над прикроватной тумбочкой: сжавшуюся, маленькую, почти неразличимую на огромной кровати. Меня как кипятком шпарит, до волдырей, до болезненного рычания. Отрываюсь от созерцания хрупкой фигурки, бегло осматриваю комнату. Порядок идеальный, все подарки аккуратно лежат там, где я их оставил. Почему-то кажется, что ни один не открыла, не прикоснулась. Упрямая, гордая. Взгляд цепляется за поднос с нетронутым ужином, за букеты цветов, расставленные по всей спальне в вазах, наполняющие воздух тяжелым, дурманящим ароматом. В голове снова шумит от избытка алкоголя и бешеной пульсации крови в висках. Замираю, прислушиваясь к ровному сопению, доносящемуся с кровати. Наревелась вдоволь, измучилась и вырубилась. Мятежница моя. Подхожу ближе, стараясь ступать бесшумно, а у самого в горле печет, дыхание схватывает, каждая мышца звенит от напряжения.